Чтение онлайн

– Нам надо придумать, как это прикрытие прорвать, - сказал Адам.

– Проклятье всегда падает на голову проклинающего, - княжна отрешённо посмотрела на него.
– Так что подождём...

– У нас не так много времени, - возразил Константин.

– Год - это много или мало?
– спросила его племянница.

– Я считаю, самое то, - заключил старший из князей.

Санкт-Петербург, декабрь 1806 года.

– Правящая государыня вызывает меня к себе, - объявил Кристоф жене за завтраком.
– Это безотлагательно.

– Зачем ей нужно тебя видеть?
– недоумённо спросила Дотти.

– Я могу только догадываться, - пожал плечами граф.

– Она была любовницей Чарторыйского, родила ему дочь. Неспроста всё это, - заключила его супруга.
– Если она прознала о твоей с ним вражде... Mein Gott!

– Мне это тоже доставляет немало беспокойств. Но что делать?
– вздохнул Ливен.
– К тому же, не думаю, что она будет его защищать. Она стала жертвой его похоти, только и всего.

– Знаешь, Бонси, я где-то прочла, что жертвы очень часто выгораживают насильников, - испытующе улыбнулась Доротея.

– Почему? Не понимаю, - нахмурился Кристоф.

– Люди вообще странные, - пожала плечами его жена.

Этим же утром граф фон Ливен явился с визитом к Елизавете Алексеевне. Он упал перед своей повелительницей на колени, пытаясь поцеловать ей руку, но императрица остановила его жестом.

– Встаньте, граф. Давайте ограничимся рукопожатием, - тихо произнесла она и первой подала ему руку.

Кристоф прежде никогда не пожимал руки женщине и чувствовал себя не совсем удобно. Он избегал смотреть в глаза императрице, предпочтя разглядывать убранство - слишком скромное для владетельницы полумира. Потом перевёл на неё взгляд. Одета в тёмное простое платье, очень бледна и при этом очень красива. Чем-то похожа на королеву Луизу. Наверное, сейчас, когда на прусскую властительницу обрушились столь тяжкие испытания, они вообще одно лицо. Не государыня, а скромная приживалка в богатом доме. Вспомнил, что про неё говорили злопыхатели, коих было немало при "Малом Дворе" императрицы Марии: "скучная немка", "слишком серьёзная и занудливая", "крохоборка". Не укрылись от его взгляда и общее выражение её лица, и её фигура, не изменившаяся с тех пор, когда Елизавета была ещё супругой наследного принца. "Сломанная кукла", - повторил он про себя.
– "И я знаю, кто её сломал".

Государыня сразу же прониклась доверием к этому генералу с холодным, как небо за окном, взглядом. Ливен был похож на статую её прапрадедушки в усыпальнице Баденских маркграфов. Они почему-то сразу заговорили по-немецки.

– Сообщите мне, граф, всё, что вы знаете о смерти моей старшей дочери, - проговорила она без долгих вступлений и пустопорожней светской болтовни.

Кристоф замер на месте. Что он мог сказать ей в ответ на этот очевидный вопрос? Только то, что он понятия не имеет, кто убийца её дочери. И ему самому эти сведения бы очень пригодились.

– Ваша мать вам ничего не говорила?
– продолжала допрос Елизавета.

– Никогда, Ваше Величество, - он заметно побледнел от этого вопроса.

"Он будет молчать, даже если что-то знает", - отчаянно подумала государыня.
– "Давить на него бесполезно. Да я и не смогу".

– Поймите, - умоляюще проговорила она.
– Я не хочу никому мстить и никого обличать. Мне просто нужно знать правду. Как матери. У меня есть основания не доверять медицинскому заключению. Лейб-медикам не удалось определить точную причину, вскрытия не проводилось. Я цепляюсь за всё, что могу узнать. На мои расспросы молчат. Это невыносимо!

Кристоф совсем растерялся. Ему показалось, что всё это - хорошо подстроенная ловушка. Любые его слова могут быть использованы против него.

– Самое главное - я боюсь за жизнь своей второй дочери, - государыня схватила его за руку.
– У вас ведь тоже есть дети, Кристоф?

Она умышленно назвала его по имени, отбросив титул.

– Да, Ваше Величество, - граф не смел одёргивать руку, но оставаться так было неудобно, тем более, он чувствовал, что его ладонь уже запотела.

– Сколько им?
– Она глядела на него своими синими глазами - совсем не кукольными, как он успел заметить, - и на дне этого взгляда он разглядел зыбкую прохладу подводного течения - если заплывёшь на большую глубину, оно сведёт судорогой ноги. Сейчас оно сводило судорогой его душу.

– Старшему год и три месяца, младшему - три месяца, - проговорил он, умолчав о покойной Магде - иначе императрица могла бы воспользоваться его словами, чтобы сравнить их положение.

– Так вот, представьте ваших сыновей на месте моих девочек.

– Не представляю, Ваше Величество, - граф помрачнел лицом, поняв, что она бьёт по больному.

Елизавета отпустила его руку. Бросила взгляд на золотое обручальное кольцо, украшающее безымянный палец его правой руки.

– Я должна была говорить с вашей супругой, - вздохнула она.
– Матери всегда поймут друг друга.

– Ваше Величество, - начал граф.
– Я бы и рад был вам помочь, но поймите, я ничего не могу вам сказать. И моя мать со мной ничего не обсуждала. Более того, я и сам желаю знать истину.

Потом Ливен тихо и осторожно добавил:

– Насколько мне известно, дети не умирают от одного только прорезывания зубов.

– Именно, граф!
– вскликнула Елизавета Алексеевна.
– И у них от этого не развивается воспаление мозга менее чем за сутки. Но зачем вам это знать?

– Мои враги хотят выставить мою мать убийцей великой княжны Марии Александровны.

– Кто они, ваши враги?
– императрица вновь сомнкула свои длинные тонкие пальцы на его запястье.

– Главнейший среди них - князь Адам Чарторыйский, - проговорил он тихо.
– И его племянница, княжна Анжелика Войцеховская.

– Это и мои враги, - прошептала женщина со странной улыбкой на устах.

– Но... Как же?
– искренне удивился Ливен.

– Князь Адам просто воспользовался мною. Это раз. А Анжелика убила Vosdu. Это два, - она говорила его словами, и это показалось ему жутким.

– Кто такой Vosdu?
– поинтересовался он.

– Вам ротмистр Лёвенштерн ничего не передавал? Он присутствовал тогда... Alexis его позвал.

Она вкратце пересказала всю суть интриги, в которой подозревала свою бывшую фрейлину.

– Итак, у нас с вами оказались общие враги, - заключила государыня.
– Но я назову ещё одного. Великую княжну Екатерину. Она жаждет моей крови. И я её боюсь. Из милой девочки выросло чудовище. Я знаю, что вы - за "немецкую", павловскую партию...

– Я вне партий, Ваше Величество, - спокойно проговорил Кристоф.
– И к вашим услугам.

– На самом деле, мне теперь не столь важно, кто же ускорил гибель Maus... простите, Мари. Но я боюсь за вторую свою дочь. И за себя. Мне нужны защитники. Их нет. Я ни в ком не уверена. Меня ненавидят, - "кукла" выглядела действительно сломанной, но её ещё можно было склеить.

Она заплакала прямо в присутствии этого молчаливого графа, похожего на надгробную статую.

Глядя на слезы государыни, Кристоф встал на колени. Не будь бы она его императрицей, он бы приобнял её, погладил по волосам.