Чтение онлайн

– Как я понимаю вашего мужа, - вздохнул барон.
– Но вы отвели дуло пистолета от его виска?

– Не в буквальном смысле, - улыбнулась графиня, подливая чаю себе и собеседнику.
– Я посоветовала ему ждать. Но, похоже, нынче он дождался...

– Скажите ему, что это сказки, - проговорил Будберг.
– Что не бывает ливонских королей. Напомните ему, что он сейчас находится в шатком положении.

– С чего вы взяли?
– настороженно спросила Доротея.

– Во-первых, нынче война. Во-вторых. мне рассказывали про одну докладную записку, - барон перешел на шёпот, и, очевидно, осознав, что слишком много болтает, прикусил кончик языка.

– Про докладную записку?
– подняла брови графиня, внимательно глядя прямо в глаза своему гостю тем взглядом, который так мастерски передал на её знаменитом портрете один молодой английский художник спустя десять лет после описываемых событий.

– Я этого вам не говорил, - испуганно пробормотал Будберг.
– Я сам видел только отдельные строки... И, знаете, мне надо уже ехать.

– Герр Андреас, - обратилась Дотти к нему по-немецки, - Я была с вами откровенна. Так будьте откровенны и со мной.

– Это неважно, совсем неважно, - взволнованно откликнулся Будберг.

– Судя по вашему растерянному виду, это очень важно, - усмехнулась графиня Ливен.
– Ну, рассказывайте же.

– Ладно, уговорили, - сдавленно прошептал барон.
– Там шла речь об Остзейских провинциях. Что они готовы отделиться в свете нынешних событий. Если Бонапарт займет Ригу, его встретят ликованием.

– Это же наглая ложь!
– невольно вскрикнула Доротея.

– Вот и я о том же. Уйдём в лес, будем питаться одними кореньями, а папистам не сдадимся, - яростно проговорил Андреас, который когда-то, лет тридцать тому назад, был храбрым офицером и ныне тоже не был чужд воинственных настроений.

– Они не паписты, а безбожники, - поправила его Дотти.
– А кто написал такое государю?

– В этом вся суть. Имена я уж запомнил, - голос Будберга был зол и гневен.
– Чарторыйский - среди подписавшихся. Как я полагаю, он и есть главный автор. Остальные просто поставили свои подписи. Если государь в это поверит - конец нам всем.

– Не конец, - усмехнулась Доротея к полной неожиданности своего собеседника.

– Хотите сказать, он не поверит?
– прошептал он.

– Князь совершил очевидную глупость, - хладнокровно продолжила графиня.
– Просто отвёл огонь государева гнева от собственных соотечественников. В Варшаве, я слышала, Бонапарта чуть в зад не целуют. Это во-первых. Во-вторых, теперь мы войдем в ещё больший фавор. Стоит только намекнуть - и независимости добьёмся, если пообещаем оставаться верными русской короне.

"Ну и ну", - подумал Будберг.
– "Эта девочка Кристхена либо погубит, либо прославит на века. Такой ум и у мужчин не часто встречается".

– Но как внушить государю, что Чарторыйский на него наговаривает?
– спросил барон.

– А это уже ваша задача, - хитро улыбнулась Дотти.
– Вы же канцлер.

После ухода Будберга Дотти сидела у себя в комнате и рассматривала себя в зеркало, представляя корону на голове. Как же она будет смотреться на троне Ливонии? И как будет выглядеть этот трон? Фантазия уносила её далеко. Но Кристофа - её короля - в этих мечтах не присутствовало. "Если мы с бароном поведаем Бонси про это письмо Чарторыйского, то он наверняка растеряется и запаникует, как герр Андреас", - подумала она.
– "И мне он не поверит. Лучше помолчу пока". Так она и сделала.

ГЛАВА 9

Вильна, конец декабря 1806 года.

На Рождество Вильну замело. Анжелика Войцеховская сидела в гостях у своей кузины и смотрела на окна, расцвеченные морозным узором. Марьяна Уварова выглядела неважно - кажется, с лета она похудела.

– Итак, - произнесла Марьяна.
– Ты спрашивала, зачем мне всё это надо? Вот, сама видишь. Опухоль грызет меня изнутри. Пока не сгрызла совсем, я рада вам помочь. И отомстить за саму себя.

– Так ты желаешь мстить Ливонскому Волку?
– усмехнулась Анж.
– Это было бы очень кстати. Вот что сотворил со мной его братик.

Она указала на свою искалеченную левую руку.

– Это навсегда, - предваряя её расспросы, сказала княжна.
– А когда-то я была неплохой пианисткой, меня хвалил сам граф Огиньский. Ты не боишься, что тебя убьют?

– Я уже ничего не боюсь. И так обречена, - произнесла Марианна.

– Твой муж?...

– Ни о чём не узнает, - беспечно проговорила графиня.
– Тем более, сейчас идут слухи, что тот, кто искалечил тебя, отравил князя Долгорукова. Theodore из тех, кто не верит в то, что он мог взять и помереть горячкой. Хотя лично я полагаю - так всё и было.

– Он знает, что ты больна?
– спросила Анжелика.

– Я пока ему не говорила. Думаю, догадывается.

– Как ты собираешься мстить?

– Возьму трёх человек, ружьё - а стрелять я умею, мой второй муж научил - и поеду в Зентен. Там глухое место, леса и болота. Я убью всех - волка, волчицу и волчат, - Марианна посмотрела на Анжелику серьёзным, тяжёлым взглядом.

– Детей оставь. Возьми в заложники, - предложила княжна.

– Хорошая мысль, - усмехнулась Марианна.

– Удачи тебе, - Анж с грустью посмотрела на неё.
– Я уважаю твоё решение. Не ожидала от тебя такой мужественности.

– Не суди человека по той маске, которую он надевает для света, - произнесла её кузина, печально улыбнувшись.

Они обнялись перед тем, как попрощаться. Почему-то Анж не могла отделаться от чувства, что видит подругу в последний раз. Так и оказалось.

***

Князь Волконский подъехал к особняку князей Чарторыйских в Вильне примерно в то же время, как адресатка послания, которое он должен был передать от государя. Анжелика как раз возвращалась из костёла, куда вместе с княгиней Изабеллой ездила на Мессу.

Она заметила высокую, плотно сложенную фигуру вестника, одетого в чёрную шинель с бобровым воротником, и узнала его немедленно.

Медленно выходя из кареты, она окликнула его:

– Князь Пётр! Вы приехали меня убивать? Почему вы, а не граф Ливен?

Волконский молча протянул ей письмо. Лицо его имело застывшее, воистину "каменное" выражение - сразу становилось ясно, почему он получил своё светское прозвище.

Анж вскрыла конверт. Пани Изабелла тоже вышла из кареты, коротко кивнула вестнику и посмотрела через плечо внучки.

– "Расстояние, которое нас разделяет, пугает меня. Я грежу о том, чтобы его сократить. Хочу видеть вас при Дворе, дышать вами одной. Я озолочу вас, Анжелика. Я освобожу Варшаву от французов и сделаю вашего дядю Адама королем Польши. Я сделаю всё, что попросите вы и ваша семья. Сообщите с подателем сего ваш решительный ответ - согласны ли вы быть со мной или нет? Преданный вам Александр", - прочла княжна вслух.

Потом она скомкала письмо в руке. Волконский не сводил с неё глаз.

– Я еду, - ответила она тихо, встречаясь с ним взглядом.