Чтение онлайн

Лёвенштерн взорвался:

– Я никому ничего не должен. Никто никому ничего не должен. Запомни.

– Если так, то почему ты здесь?
– не растерялся Алекс, задав вопрос тоном беззаботным и надменно-насмешливым.
– Ты же исполняешь свой долг.

Лёвенштерн промолчал. Он и сам не знал, что ему делать с его треклятой жизнью. Не мог сказать, к чему война, к чему мысли об отъезде в Италию или о поступлении в Медицинскую школу.

– А что ты сделаешь, если выйдешь из этого ледяного ада невредим?
– спросил, в свою очередь, Жанно, уже почти ненавидя своего высокомерного кузена, всегда рассматривавшего этот мир как место, принадлежавшее исключительно ему по некоему праву, всегда уверенного в своём счастье и своей "звезде".
– Кажется, Ливен тебе пообещал нечто невероятное?

– Ничего особенного, - скептически произнес Алекс.
– Он воспринимает мою поддержку как должное. И мне всё равно. Даже если бы он и посулил мне все блага мира сего, ничего этого не будет.

– Вот как?
– деланно равнодушным тоном проговорил Жанно.
– И почему же ты так в этом уверен?

– Меня убьют. Его отправят в отставку. Вместе с Будбергом и всеми прочими. Вот и сказке конец, - Алекс сладко потянулся.
– Зачем тебе Тоскана? Ведь ты же купил дом в Риге? И барышня Лилиенфельд ждёт тебя из похода живым.

– Никто меня не ждёт, - печально возразил Жанно.
– Впереди, если честно, я вижу только смерть.

Алекс возвращался к себе в удрученном состоянии духа. В доме, занимаемым им, правда, его встретила развеселая компания из спасшегося чудом Арсеньева, Льва и вполне живого и здорового Воронцова. Все мысли о смерти у него улетучились.

Начинался февраль 1807 года. Пруссия увязла в войне навсегда - как тогда казалось. Буквально через несколько дней армиям французов, русских и пруссаков довелось встретиться в одном из самых кровопролитных сражений современности.

5 февраля по новому календарю на окраинах городка Эйлау разразилась бойня, достойная скандинавских кровавых саг. Битва, которую назовут "новым Рагнарёком".

Из офицеров третьей бригады никто в эту ночь не думал спать. Все обсуждали диспозицию и план действий на грядущий день. Бригген исчеркал стрелками и знаками всю карту местности. Ливен говорил, не глядя на него:

– Значит, мы идём с юго-востока на восток и атакуем пехоту Бертье. Нарисовал? Покажи. Начнём с кавалерии. Первыми выступают гусары и казаки, - он посмотрел в сторону Жанно.
– Конные егеря будут поддерживать драгун справа. Я с егерями нахожусь на западной окраине городского кладбища. Пален, расставите их через одного, а я поведу гренадёр.

– Как-то мудрено, - откликнулся Пауль фон дер Пален, младший сын Schwartze Peter'а, весьма похожий сложением и лицом на своего опального отца.

– Так получилось, - устало улыбнулся граф Иоганн.
– Нас так или иначе зажмут, их нужно будет отбросить. И да - мальчишек в резерв.

– А смысл?
– спросили его.

– Завтра будет ад. Не для невинных отроков, - устало усмехнулся генерал.
– Итак, мы попробуем выбить неприятеля с юго-востока артиллерией.... Это сначала. Потом, Жанно, Пауль - дело за вами. Дальше посмотрим по ситуации. Надеюсь, Эйлау отобьём.

– С Божьей помощью, - Георг оторвал покрасневшие глаза от карты.

– Сейчас - нам всем пора спать, - объявил граф.

...Перед сном Иоганн-Георг фон Ливен в кои-то веки помолился. Посмотрел на левое запястье, вспомнил имя своей наречённой. "Завтра встретимся", - подумал Ливен, не чувствуя ничего особенного. Его последнее время "несло" - всё в его жизни происходило слишком быстро, и вот он завтра поведет свои войска в атаку, и мир замкнётся. Равнодушие к собственной участи было абсолютным и даже пугало графа. Он заснул сном ребенка и ничего особенного не видел - так, мешанину из образов.

Лёвенштерн вообще не спал. В три ночи он стоял за палаткой, курил, вдыхал сырость и думал, что завтра ко всему прочему возможна метель - в воздухе пахло снегом. Его окликнул Мишель Долгоруков, которого Жанно сто лет уже не видел. Князь нынче командовал Курляндским драгунским полком и выглядел, несмотря на поздний час, так, словно собрался если не на бал, то на гвардейские маневры уж точно. Перебросились приветствиями, обычными в таких случаях репликами "какими судьбами?"; сказали, что завтра предстоит "веселое дельце".

– Слушай, - обратился Мишель к Лёвенштерну.
– Ты же был в адъютантах у Ливена, кажется?

– Был, а что?
– Жанно нынче думал не об этом.

– Эх, всё равно завтра оба здесь и ляжем, - сказал его собеседник словно про себя.
– Так вот, этот твой шеф свёл в могилу моего старшего брата. Сволочь чухонская. Ненавижу.

Он в сердцах сплюнул на снег.

– Это ты мне?
– вскинулся Лёвенштерн.

– Нет. Я про этого... Кстати, ты почему здесь, а не в столице?

– Знаешь историю про Тристана и Изольду?
– внезапно спросил Жанно.

Его собеседник молча кивнул.

– Вот со мной случилась та же ерунда.

– Кто же ты в этой истории?
– лукаво улыбнулся Мишель.
– Хочу надеяться, не Изольда.

– Ну тебя, - отмахнулся от него Лёвенштерн.
– Неудачник Тристан я, вот кто. И да, что же сделал Ливен с твоим братом? Как и отчего скончался князь Пётр?

Жанно был немало удивлён смертью Долгорукова-старшего. Тот производил впечатление очень здорового человека. И случай, когда ему удалось сохранить ногу после того, как во время дуэли пуля прошла очень близко к главной артерии, только это подтверждал.

– Вроде бы как от простуды, - отвечал князь.
– Перед этим его вызвали из Южной армии, где он находился в командировке, и чуть не заставили писать отставку. Скорее всего, твои соотечественники подставили ему подножку.

– Сложно мне в это поверить, - сказал Лёвенштерн.
– А за что травить-то было?

– Чтобы наверняка, - коротко усмехнулся Долгоруков.
– Причина смерти уж больно невероятная.

– Ну почему, от горячки вполне себе помереть можно... По себе знаю. К тому же, твой брат с графом были друзьями.

– Именно что были. Твой бывший начальник много о себе возомнил. Пьер ему на это указал. К несчастью для себя, - продолжал князь.
– Вот так они и стали врагами.

Жанно промолчал. Мишель взял его за руку. Небо слегка посветлело. Кое-где уже играли побудку.

– Слушай, Жанно, - тихо проговорил князь.
– Иди ко мне в полк. Если оба будем живы и здоровы к завтрашнему вечеру. Когда пойду на повышение, то Курляндский драгунский тебе достанется.

– А что мне для этого нужно будет сделать?
– вяло спросил Лёвенштерн.