Чтение онлайн

Вдруг Тит Тюн ойкнул. На берегу все замерли, пытаясь понять, что случилось. Оказалось, что колючий шип сома впился ему в ладонь. Ка посоветовал ему отсосать кровь. Тит Тюн послушался, но боль не утихала.

— Выходим! Довольно наловили, сначала этих надо съесть! — распорядился Ка.

Стоявшие на берегу взялись подсчитывать, кто сколько рыбы наловил. Вышло, что отец Куна поймал пять сомов, Кем — четырех, Ка — трех, Тит Тюн — двух, а третьего упустил.

— Ты чего сотворил этим утром такого, что духов рассердил? — спросил Ка Тит Тюна, сидевшего на берегу и отсасывавшего кровь из ранки. — Тебя рыба потому и уколола.

— Да ничего такого… Разве что вместе с Кам Конг повалялся, — ответил тот, смущенно улыбаясь.

Когда рыбаки вытянули неводы, все ахнули от удивления: в сети попалось не меньше тридцати штук пятнистого индийского читала [113] — рыбы размером с ладонь.

— Сделаем из нее лап на обед! — решил Кем.

— Лучше поджарить ее и съесть, макая в жир рис, — посоветовал Ка, зачесывая волосы. Он подошел к Тит Тюну и присел рядом. Взяв его за запястье, он пошептал какие-то мантры, подул.

— Скоро заживет! Пусть Кам Конг зажарит сомов, а их мозгами разотрет тебе больное место.

Рыбу отсортировали и разложили по бамбуковым кузовкам. Детям поручили нести тесаки, а женщинам — неводы. На обратном пути Ка шел впереди.

— А мы поделим рыбу? — спросил Кун отца.

— Нет, она пойдет на общий обед, там и делить-то нечего. Если что останется, то поджарим или заквасим. Мы только сегодня вместе рыбачили, а потом начнем по отдельности… — ответил отец.

Кун обрадовался, что каждый сможет наловить себе столько рыбы, сколько нужно. Мальчику хотелось поймать как можно больше, завялить или засолить улов, а на деньги, вырученные с продажи, купить туфли и бойскаутский ремень, как у сына китайцев.

Когда добрались до стоянки, Кун уже размечтался, как отведает лап из сома и читала, но Ка распорядился просто пожарить пару штук, чтобы не рассиживаться за обедом, а скорее продолжить рыбалку. В утешение мать пообещала Куну, что в следующий раз она обязательно приготовит ему вкусный лап из такой рыбы. Кун улыбнулся, ведь он верил, что это обязательно случится.

После обеда народ разошелся на отдых. Кун помог отцу сводить волов на водопой, после чего они привязали их пастись неподалеку от стоянки. Тян Ди, высунувшись из-за ствола джамболанового дерева, подозвал Куна.

Ребята побежали к Тит Тюну, мурлыкавшему себе под нос песенку. Мальчики спросили, как он себя чувствует. Зажила ли у него рана? Он ответил, что все уже прошло, ведь он досыта пообедал жареной рыбой. Они лежали и болтали какое-то время о разной ерунде, пока не послышался голосок напевающей девушки, спускавшейся к реке. Тит Тюн аж подскочил и сделал стойку.

— Пойти закадрить, что ли?

— Давай! — поддержал Тян Ди.

— Кам Конг не боишься?

— Боюсь! Но вы поменьше болтайте — и никто не узнает.

Недолго думая, Тит Тюн во всю прыть устремился к берегу.

Три девушки сидели в тени дерева вблизи оттого места, где утром ловили рыбу. На траве стояли три носильных шеста с ведрами. Тит Тюн оставил ребят неподалеку, а сам пошел поболтать. Но о чем шел разговор — Кун с Тян Ди не понимали. Девушки, одетые в уже не новые, но еще и не заношенные одежды, выглядели ровесницами Кам Конг. Первая девушка была круглолицая, как луна; вторая, с удлиненным овалом лица, носила сережки, а третья отличалась крупными чертами, широким лбом и пышными бровями. Девушки собирались перебраться на другой берег реки — поухаживать за рисовыми посевами.

— Все три девицы — ну просто чаровницы!

— С юных лет я не знала плети, что обвила б мне плечи… Будто деревце, к стволу которого травинки не прильнуло, — ответила строчками из частушки широколобая девушка.

— Очей пылающих костер, скажи, а есть ли ухажер? — спросил Тит Тюн у девушки в серьгах.

— Нетронута, как тростниковый ствол, проклюнулась средь молодых кустов… Ни ростка, ни листка, ни цветочка, ни колосочка… Ни друга, ни супруга не видывала я, — ответила она стихами.

— Ох беден, беден я, сестрички… Хотел бы поле я вспахать, да где бы грош на это взять? — продолжил частушечное состязание Тит Тюн.

Девичьи голоса взрывались хохотом, только вот Кун не понимал, что тут смешного. Он повторял про себя куплеты и пытался уловить подтекст игривых фраз. Тян Ди тоже сосредоточенно слушал, он даже попросил широколобую девушку исполнить что-нибудь еще, но в этот момент из кустов выскочила Кам Конг, схватила Тит Тюна за руку и волоком потащила за собой. Ребята вскочили и бросились вслед за молодыми супругами.

Днем на стоянке жизнь била ключом. Притащив незадачливого повесу на стоянку, Кам Конг устроила ему образцовую взбучку. Девушка колотила супруга так, что тот повалился на землю, да еще и набедренная повязка с него свалилась. Кам Конг уселась на него верхом и стала душить. В пылу битвы пха кхау ма развязался и слетел, открыв грудь, и на Кам Конг осталась одна юбка. Не подоспей Ка вовремя и не оттащи девушку, она бы точно задушила парня. Ребята смеялись до слез.

Все еще всхлипывая, Кам Конг вновь обмотала пха кхау ма вокруг груди, привела себя в порядок и обиженно сказала: — Если жена тебе не мила, то можем хоть сегодня разбежаться!

Тит Тюн рассмеялся и сказал, что просто хотел показать мальчишкам, как надо к девушкам подкатываться. Он вовсе не собирается разводиться и намерен и дальше жить с ней.

Тян Ди гоготал так, что заболели бока. Он схватил Куна за руку и утащил к своей повозке, чтобы поделиться увиденным: — Слушай, у Кам Конг груди не такие красивые, как у дочки вьетнамцев, но зато они гораздо больше! А заметил, как повязка с Тит… — Тян Ди не успел договорить, как Кун опрометью бросился прочь.

Ка и Кем тем временем дали наставления молодым, после чего жизнь вернулась в свою колею, и каждая семья начала готовиться к предстоящей рыбалке.

Отец Куна рассудил, что ближе к вечеру следует оставить волов возле повозок, чтобы мать могла стеречь их во время рыбалки. Листья же для скотины они наберут загодя.

Отец нес тесак, а Кун — корзины. Они шли посреди поля, и солнце над их головами разбрасывало ослепительные лучи. Правда, земля в этой местности не высохла до трещин, потому что до их приезда дожди все-таки шли пару раз в декаду.