Чтение онлайн

— Поешьте-ка лап из зубатки и после такой вкусноты не смейте больше драться! — сказал Ка молодым.

— Не уверена, что сдержимся… — сказала Кам Конг и заулыбалась.

— А я бы наоборот хотел, чтобы они дрались каждый день, — возгласил Тян Ди.

Впрочем, никто из взрослых не понял его неблагопристойных намеков. Все дружно и с аппетитом уплетали вкусную еду. Собаки лежали поодаль и виляли хвостами, ведь им постоянно подкидывали рыбьи головы. Сестренки Куна за ужин не проронили ни слова, сегодня им выпало счастье полакомиться запеченной рыбьей икрой. Куну хотелось лепить большие колобки риса и от души макать их в миски, ведь сегодняшнее изобилие еды позволяло не беспокоиться о том, что кому-то не хватит. Мать ничего не говорила, но про себя, видимо, думала о том, как славно было бы, если бы муж перевез их в эти благодатные и щедрые края…

— Вечером пусть отец Куна сыграет на кхэне, а Тит Тюн и Кам Конг сразятся в частушечном соревновании! — предложил Ка, вызвав всеобщий одобрительный смех.

— Я бы пошел спать пораньше, надо набраться сил для завтрашней рыбалки… А в день возвращения обязательно сыграю на дорожку.

Вместо игры на кхэне отец решил поведать сыну перед сном какую-то странную историю. Он вспомнил о Вьентьяне, о героях их провинции Убон и начал рассказ:

— Слушай, сынок. У нашей провинции есть свои герои. Двух братьев звали Пра Во и Пра Та. Они сбежали из Вьентьяна в Сиам и основали там город. Правитель Вьентьяна осерчал на них за непослушание и послал карательные войска. Пра Во и Пра Та отразили их нападение. Правитель Вьентьяна не угомонился и обратился за помощью к врагам страны — бирманцам. В неравном сражении с новым войском старший брат Пра Во погиб, а Пра Та сбежал, понимая, что одолеть противника не удастся… Король Таксин, тогдашний король Сиама, счел, что правитель Вьентьяна совсем распоясался, и отправил в лаосскую столицу двух своих генералов. Они взяли Вьентьян и привезли оттуда в Бангкок статую Изумрудного Будды…

— Вот молодцы! — воскликнул Кун.

— Хотелось бы хоть разок съездить поклониться статуе в Бангкок, — сказала мать, лежавшая под повозкой и слушавшая рассказ.

— Вот повезу вас… Сначала бы съездить к ступе Пханом [114] — ведь это главная достопримечательность Исана, — сказал отец, посмеиваясь.

Кун улыбался и мечтал, как он поедет поклониться ступе Пханом, а потом — Изумрудному Будде в Бангкок. А еще он обязательно должен хорошо учиться и много знать, как отец, и уж тогда точно превзойдет Тян Ди — это стремление никогда его не покидало.

Вечером другого дня староста явился проведать гостей и осведомиться, как у них идут дела.

— Наловили не очень много. Поймали несколько зубаток и мистуса, засушили их. Сомов, карпов и еще несколько зубаток пожарили. Часть рыбы заквасили, еще засолили каждому по кувшину икры. Можем и с вами поделиться, если хотите, — подытожил Ка.

— Нет, спасибо. Я каждый день это ем. Мне бы супчику из грибов или говядины… Завтра наши идут ловить рыбу на озеро, которое считается жемчужиной нашего края. Так что присоединяйтесь, милости просим!

— А деревенские что на это скажут?

— Да они рады гостям и хорошо относятся к тем, кто приезжает к нам издалека.

— Мы очень рады, что у вас такой душевный и гостеприимный народ. Мы не забудем вашей доброты, — ответил Ка.

Когда староста ушел, рыбаки решили посовещаться: стоит ли им ехать на повозках или оставить женщин караулить обоз. Озеро располагалось довольно близко. Тит Тюн сказал, что лучше ехать на повозках, потому что они могут наловить на засолку и рыбный соус гольяна и рачка, которые местных жителей не интересуют. Если же там водится много рыбы, то на повозках они смогут увезти больше, чем унести на своем горбу. Старик Ка возразил: — Лучше пойти мужчинам и взять с собой по два кузовка — этого достаточно. Если нахватаем без меры, местные могут плохо о нас подумать.

Кем и отец Куна согласились с ним. Решили, что Тит Тюн возьмет с собой Кам Конг, а за волами присмотрят оставшиеся на привале женщины.

— Ну отлично. У всех в подмогу есть дети, а мне с собой жену вести, — сказал Тит Тюн, смеясь.

На следующее утро каждая из семей наспех подкреплялась в своем кругу. Было решено, что, пока мужчины отправятся на озеро, лучше держать волов под приглядом. Поэтому надо было успеть заготовить им корм. Безопаснее кормить волов на привале, нежели отпускать их на выпас.

Ели вяленую жирную рыбу, поджаренную на огне, с рыбным соусом и икрой. Исун обмакнула рисовый шарик в икру, а потом отщипнула кусочек вяленой рыбы и начала обсасывать, причмокивая. Кун сказал, что теперь сестра узнала, что такое вкусная еда. Исун ничего не ответила, а лишь улыбнулась.

— Каждый может есть то, что ему по душе. Правда, переедать не стоит, потому что сытое брюхо к работе глухо.

Но Кун все равно уплетал за обе щеки, потому что не знал, когда еще доведется так вкусно и сытно поесть. Закончив, Кун с отцом сходили за листьями, и, быстро управившись, вернулись к обозу. Саранчовые скворцы кружили над их головами, разлетаясь во все стороны, словно дети Исана по разным провинциям. Крупные горлицы курлыкали между собой на ветвях бирманского падука. Кун замахнулся на птиц тесаком, но они, почувствовав опасность, дружно взлетели с дерева.

— Надо еще сходить с Тит Тюном поохотиться на птиц, а то ведь Тит Хат просил жареной дичи к выпивке, — сказал отец Куна.

Солнце над головой поднималось все выше и выше. Ка распорядился отправляться в путь. Отец Куна перекинул сеть через правое плечо, а плавучий кузовок, по своей форме напоминавший крупную утку, повесил на левое. Если привязать кузовок к талии, то он плавает на поверхности и служит удобной тарой для улова. Мать напомнила, что надо взять с собой пха кхау ма и повязать на голову, если на берегу не окажется деревьев, под которыми можно переждать самый солнцепек. Тян Ди, проходивший мимо, не преминул заявить, что солнце все равно что полная луна, только днем.

Вытянутое озеро в ширину казалось около четырех сен [115] . В мутной воде плавал коровий навоз. По одной стороне берега кое-где виднелись густые кустистые заросли прибрежной травы, а по другой плотно росли невысокие деревья.

— Идите к нам! — позвал кто-то из компании сельских жителей, куривших у реки.

Ка решил подойти познакомиться. Ему навстречу вышел староста деревни. Он сказал, что все собрались и уже готовы приступить к лову. Кто сколько добудет — тот столько и унесет. Если кому не повезет — значит, не судьба.

— Да нам бы пару кузовков наловить — и на том спасибо! Спеть и сплясать вам не сможем, потому как не умеем, а рассказать какую-нибудь интересную историю о Вьентьяне или Луанг Прабанге — не вопрос! — сказал Ка, чем вызвал всеобщее одобрение.

К гостям подходило все больше народа. Мальчишки и девчонки, ровесники Куна и Тян Ди, пытались завести знакомство и звали ребят поиграть, но Тян Ди сказал, что сейчас им недосуг, пусть ребята сами приходят на стоянку.

Началась рыбалка. Сельские жители захватили и неводы, и бамбуковые ловушки [116] . Рыболовы во главе с Ка взяли только сети, и то лишь по одной. Кун злился про себя оттого, что мужчины постеснялись взять больше снастей.

— Расходимся! Днем все собираемся и обедаем вместе! — сказал староста и пошел в обход озера по своим делам.

Они вошли в воду по колено и разошлись в разные стороны. Отец забросил сеть, и она упала на воду широкой дугой. Вытянул невод. В нем обнаружился увесистый змееголов, затем крупный анабас и сом. Кун выражал бурный восторг при виде очередной добычи, а отец улыбался ему каждый раз, когда сеть приносила добычу.

— Как наполнится кузовок, кидай его сюда, пап!

— У моего отца быстрее наполнится, чем у твоего! — крикнул Тян Ди, когда его отец поймал большого анабаса.