Чтение онлайн

Возле рисового поля рос бирманский падук. Отец сказал, что листьев можно набрать с этого дерева. Он ловко взобрался вверх к кроне. От толстых ветвей отец осторожно продвигался к молодым побегам. Он обрубал их и скидывал на землю, а Кун обдирал листву и складывал в корзины. Нарубив достаточно, отец сполз вниз и помог сыну поплотнее набить листья в корзины. После мужчина срубил сук попрочнее, которому предстояло послужить подобием носильного шеста. Он отдал тесак Куну, взвалил ношу на плечи, и они пошли обратно.

На стоянке отец предложил Куну остаться стеречь волов вместе с матерью, если он устал или его разморило от жары, но мальчик отказался.

Сегодня они собирались ловить неводом и предупредили, что вернутся ближе к ночи.

Мужчина достал из повозки невод и аккуратно расстелил его на земле. Кун спросил, почему они взяли другой невод, а не тот, которым ловили рыбу этим утром.

— У того ячейка мелкая — для мелочи, а этот на крупную рыбу. Возьмем с собой оба.

Отец объяснил, что неводы различаются по размеру ячеек. Если в ячейку входит один палец, то рыбаки называют ее «единичка», если два пальца, то «двойка», если три, то «тройка», а если и большой палец можно просунуть — то «дюймовка».

Кун сбегал и посмотрел, какие неводы у других сельчан. Он отметил, что у снасти Кема ячейки еще крупнее, чем у отцовского невода.

Исун крутилась возле ног отца, тоже просясь на рыбалку. Мужчина погладил девочку по голове и поцеловал в щечки, но с собой не взял, сказав, что сейчас самый солнцепек. Он пообещал взять дочку с собой на рыбалку как-нибудь в лунную ночь.

Отец взвалил на себя снасти, повесил Куну за спину бамбуковые кузовы, и они отправились в путь. Собаки бежали впереди и лаяли. Отец предположил, что они обиделись, что их не повели на охоту за мангустом. По словам старосты, здесь водилось много разной живности. Если бы пошли на охоту, их ждала бы неплохая добыча. Но они приехали сюда ради рыбы.

Тит Тюн пошел на рыбалку один. Кун спросил, почему тот пришел без Кам Конг. Юноша ответил, что и сам может справиться, но если Кун с отцом наполнят кузовы раньше, то он просит помочь ему. Отец Куна промолчал и пошел дальше по берегу до тихой заводи. Там он снял снасти с плеч, выбрал сеть с мелкими ячейками и начал подготавливать ее к забросу: левой рукой он надел шнур петлями на правый локоть, а саму сеть скатал в два равных валика навстречу друг другу. Затем он широко замахнулся и закинул невод. В руках у него остался тяговый шнур, прикрепленный к основанию невода. Отец коротким рывком потянул за шнур, смыкая сеть в мешок.

— Крупной рыбы нет, — тихонько сказал отец.

— А какая попалась?

— Не знаю. Увидим, когда достанем невод.

Они перехватывали шнур, постепенно вытягивая сеть на берег. Уловом стала крупная зубатка с бледно-желтым брюхом и блестящими красными глазами, а также небольшой карп. Зубатка издавала странные сосущие звуки, — мальчик аж выдохнул от удивления.

— Посмотрим, как тут с крупной рыбой… — Отец уложил добычу в корзину и развернул другой невод.

Когда вытянули и его, Кун ахнул еще громче: невод принес не менее шести крупных карпов и зубаток с вспученными брюшками — рыба оказалась с икрой.

Было решено этим вечером наварить целый котелок кислой похлебки. Кун помогал отцу вынимать рыбу из невода и складывать ее в кузов, после чего они забрасывали снасть снова и снова. По ходу дела отец объяснял сыну, как правильно брать рыбу, чтобы та не тяпнула, и не уколоться.

Кун не обращал внимания ни на жару, ни на усталость — ведь с каждым вытянутым неводом их улов все рос. Когда невод начал возвращаться пустым, решили остановиться. Кун окрикнул Тит Тюна, тот ответил, что у него тоже идет крупная рыба. Мальчик повесил за спину свой кузовок и пошел за отцом.

Солнце плавно клонилось к горизонту. Отец сел отдохнуть и размотал с головы пха кхау ма. Достал припрятанную самокрутку и, довольный, закурил.

— Ну что, устал? Жарко? — спросил он сына.

— Мне все нипочем, словно сейчас лунная ночь, — ответил мальчик.

Отец предложил вернуться на стоянку, но Кун не хотел, потому что в его кузовке сиротливо лежало всего несколько рыбин. Отец открыл свой и переложил часть рыбы в кузовок сына, а сам пошел поискать палки покрепче для носильных шестов.

— Сдюжишь, сынок?

— Еще как, пап, — ответил Кун, поднял шест на плечи и зашагал впереди отца.

Увидев их издалека, мать и Исун захлопали в ладоши.

— Ка с сыном наловили крупной рыбы.

— А мы ничуть не хуже: у нас тоже ее полно, — ответил Кун.

Мать выложила рыбу на широкий поднос, принесла из повозки разделочную доску и острый нож, отсекла рыбам головы, сказав, что эту рыбу можно завялить, а икру — засолить. Кун как-то очень давно пробовал икру, но ни разу не видел, как ее готовят.

Отец не стал переодеваться, а сразу взялся помогать жене с разделкой улова. Он чистил рыбу от чешуи, надрезал брюшки, вынимал ястык и выкладывал икру на широкий банановый лист. Отец попросил Куна тоже взять еще один нож и помочь. Грязный и Красный лежали, положив головы на вытянутые лапы, и ждали своей доли.

— Потерпите немного, и покормим вас, — пообещал отец собакам. Те в ответ завиляли хвостами.

Всецело занятый разделкой рыбы Кун ни на что не отвлекался. Мать сказала, что часть улова можно пожарить или отварить на ужин и заготовить на завтра. Отец ответил, что он наварит кислой похлебки, а заодно поджарит несколько рыбин, а мать пусть пока засолит икру и отсортирует мелочь для вяленья.

Мать зачерпнула половинкой кокосового ореха соль и пересыпала ею рыбу, после чего втерла соль в тушки руками и переложила их в кувшин.

— А почему сразу не подвесить вялиться? — спросил Кун.

— Нужно сначала выдержать ночь в рассоле, а уже потом развешивать, иначе она протухнет.

Мать также показала Куну, как солить икру. Оказалось, что это не сложно. Женщина выложила икру в глубокую глиняную пиалу, выстеленную банановым листом, размяла руками комки, добавила каленую рисовую крошку и пару ложек соли, все перемешала. В ступке растолкла сушеный лук и чеснок, добавила к икре кусочки клейкого риса, после чего еще раз все как следует перемешала до однородной массы.

— В самый раз, — сказала мать, попробовав икру.

— В какой раз, мам?

— Посолено в меру, не много и не мало.

— И когда можно есть?

— Где-то через неделю. Так можно засолить не только икру, но и что угодно: мясо, рыбу, хоть буйволятину… Надо только измельчить и растереть с солью как следует, — объясняла мать Куну, который слушал и кивал, пытаясь вспомнить, когда последний раз ел что-то похожее.

Этим вечером наготовили много разносолов, не то что раньше. В воздухе витали незабываемые ароматы, отчего все улыбались и чувствовали себя счастливыми. Кун сидел и перечислял про себя все блюда: жареный карп, истекающий жиром, и зубатка, что приготовила жена Ка; лап из зубатки от Тит Тюна; кислая похлебка из зубатки в кулинарном исполнении отца Куна; уха из требухи и рыбьих голов от матери Тян Ди….