Чтение онлайн

А потом… Игнасио морщится.

– Кстати об этом. Я осмотрел место пожара.

Мне почему-то сразу не нравится, как это звучит.

– Правда? И что?

– Не нашёл следов поджога. Ни масла, ни жира, ничего.

– Но там же всё выгорело дотла!
– шокированно вытягиваюсь.

– Почти всё. Следы жира могли бы остаться на фундаменте - но, увы, их нет.

– А что-то, чем подпирали дверь? Щепка… - Пересказываю ему подозрения Мануэля.

Игнасио качает головой, не сводя с меня тяжёлого взгляда.

– Нет. Ещё материалы для поджога нужно было откуда-то достать. И эту мысль я тоже проверил - все амбарные книги, кладовые, все масла, скипидар, спирт. Цифры не расходятся нигде.

Я холодею. Реальность внезапно начинает рассыпаться подо мной как трухлявый стул.

– Рабы, рабочие, слуги семьи ди Азеведо - никто ничего не видел и не слышал, - продолжает Игнасио.

– То есть, вы мне не верите? Не думаете, что нас подожгли?

Вздох. Зелёные глаза сужаются.

– Себастьян ди Азеведо - жестокий старик. Придурок, который просил наказать тебя ни за что. Я понимаю, почему ты его боишься - но иногда страхи заставляют нас придумывать то, чего нет.

Он ещё никогда не говорил со мной в таком тоне.

Понимающем. Спокойном.

Почти сочувственном.

Но именно от этого тона всё внутри сжимается и вспыхивает.

– Вы сами заговорили о полковнике! Да, мне тоже кажется это ужасной, непонятной жестокостью, но давайте начистоту: человек, выбравший насилие однажды, выберет его и в следующий раз, в больших масштабах!

– Ты прожила долгую жизнь, чтобы изрекать такие мудрости?
– дёргает Игнасио бровью. Я внутренне чертыхаюсь.
– Слушай, Лаурита. Полковник - человек из старинного рода, который не будет поджигать чужой дом ради мести женщине. Вместе с другой женщиной и ребёнком, вместе с имуществом уважаемого доктора. В то время, как объявляет о помолвке своей племянницы с моим братом.

Ты говоришь это как раз из-за помолвки, да?

Потому что вы заключили договор. Слова Мануэля волей-неволей пролетают в голове, перед глазами темнеет.

– Может, это и не он. Конечно. Но сами факты…

– Все факты, кроме твоих слов, говорят о том, что это была трагическая случайность.

– Извините. Мне надо идти.

Сама не понимаю, как встаю. Шагаю к двери - вообще наплевав на то, как это выглядит.

– Луара, стой. Я не отпускал тебя!

Да мне плевать, отпускал ты или нет!

Ускоряясь, вылетаю из кабинета. Упираюсь в стену в коридоре, сжимаю зубы до скрипа, не в силах успокоиться. Какая же я… наивная иногда, чёрт, несмотря на прожитые годы!

Я подумала, что сеньор будет меня защищать?

А нет… То есть, конечно, он защитил уже - но было ужасно глупо поверить, что эта сказка продолжится!

Я в глубокой заднице.

Мануэль был во многом прав. Договор между знатными семьями - вот действительно важное событие для всех вокруг. А пожар, в котором пострадали рабы? Не стоит искать в нём лишнего. Невольники сами о себе позаботятся, в конце концов.

Быстро шагаю куда глаза глядят. Вокруг мелькают комнаты, полосы света и тени… внезапно останавливаюсь у кухни, заслышав голоса.

– Из-за неё? Правда что ли?!
– ахает одна из девчонок, и мне чудится что-то подозрительное в этом возгласе.

– Представляешь? Ри говорит, там нашли стекло и каркас от лампы среди пепла - а лампа могла быть, ну, не целая. Поставила её на стол, искру отнесло, всё и загорелось…

– Кошмар какой! Но это получается, Лау чуть не сожгла всех?

Стекло? Что?

Внутри всё каменеет. Внезапно накатывает такая свинцовая усталость, что хочется сползти по этой стене на пол.

“Я” чуть не сожгла всех?

– Бедная… - тянет девчонка после паузы.
– Жалко ведь её.

– Жалко?!

– Я тоже, бывает, могу плохо закрыть лампу. Что, и из-за меня пожар однажды случится?! Жуть какая! Но ясно, чего Лау тогда так носилась с Бенедиктой. Знала, что виновата! А что с ней будет?

– Да откуда я знаю? Об этом пока вообще велели молчать!

Отступаю от стены. Часть меня требует ворваться на кухню, взглянуть им в глаза, расспросить. Но подкатывает тошнота, и я резко выхожу на улицу.

Обвинения в поджоге, пусть даже случайном - это уже слишком.

То есть, “я”?

Во всём случившемся окажусь виноватой я?

Часть сознания ещё отказывается верить. Я делаю круг по улице. Возвращаюсь в лазарет, ложусь на одну из коек, которую мы с Бени притащили. И, игнорируя вопросы Мануэля, отворачиваюсь к стене.

На следующий день становится очевидно, что слух ползёт по фазенде.

Домашние рабыни шепчутся, завидев меня. Отводят взгляды. Я прихожу к Афонсу с утра с отчётами по больным - и он долго, сердито перекладывает вещи на столе, не глядя на меня.

– Знаешь, я чувствую себя нищим, - взъерошивает наконец седую шевелюру.
– Там, в доме, были все мои книги. Копия трактата Галена. Мой лучший атлас! А теперь я из милости живу в этой кладовой!..

Его комнаты на кладовую совсем не похожи - здесь дорогое дерево и мягкие кресла. Но ему всё равно.

– Говорят, Игнасио нашёл осколки лампы… - взгляд, сверкнув за пенсне, впивается в меня.

– Я не зажигала никакой лампы тем вечером!
– дёргаюсь к столу.
– Зачем? Было ещё светло. А потом пришла Бенедикта, и я занялась её сыном.

– А зачем людям придумывать про лампу?
– возмущённо сжимает какие-то бумаги лекарь.

– Пожалуйста, поверьте мне!

Может, я зря сделала ставку на Игнасио? В прошлый раз, с врачеванием именно этот человек первым стал моим союзником! Но сейчас…

– Твои знания... Может, и правда с тобой что-то не то? Огонь всегда приходит за теми, кто слишком горд, - бормочет Афонсу, отворачиваясь.
– Нет, не важно. Просто занимайся больными в лазарете.

Он меня сейчас ещё и в колдовстве обвинять начнёт, слово за слово?

Ёжусь.

– А вы осматривали место пожара?
– пытаюсь спросить, когда пожилой доктор уже выставляет меня за дверь.

– Мельком. Нечего мне там делать!

Может, мне самой надо было осмотреть его с самого начала?