Чтение онлайн

Замахиваюсь. Бить в сами прутья бесполезно - не поломаю же я железо. Но раствор в местах креплений здесь древний, не из моего времени. Весь дом старый… Мы вырвем эту дрянь!

Бью! Аж искры вышибает. Крошка камня впивается в ладони. Ещё бью! Руки гудят от отдачи. Мануэль, забыв о рёбрах, хватает из ящика инструмент Афонсу, чем-то похожий остеотом или на длинный штырь. Приставляет к камню… Да, молодец! Ударяю, прицельней, уже по нему. Мы боремся с этой решеткой, как одержимые.

Но раствор трескается лишь в одном месте. Поверхностно.

Паника, которую я так умело вроде бы затолкала в самый дальний угол, вцепляется в горло снова. Здесь же не операционная. Я не знаю точно, что делаю - а от моих действий зависят сразу четыре жизни! Я ошиблась? Надо было всё же пробовать через веранду? Или, может, долбиться всё же в дверь, она хотя бы не каменная?!

Я… всех нас убью?

Внезапно с той стороны окна мелькает тень.

– Эй! Помогите!
– воплю, снова припав к проёму. Там и правда люди. Рабы! Дикие взгляды, кашель, крики.

– Лаура?!.. Здесь!
– сразу двое мужчин вцепляются в решётку снаружи и тянут.

Но снова лишь слегка сыпется крошка.

Сверху что-то страшно лопается. Из-под двери начинает сочиться сизый дым, всё трещит и хрустит.

Шум снаружи внезапно меняется - на крики, команды, ржание лошадей.

– Лаура!
– Я узнаю этот резкий голос.

Игнасио подлетает к окну, его лицо… жёсткое у него лицо сейчас. Мы смотрим друг на друга с секунду - хотя кажется, что вечность. Он хватается за решетку голыми руками. Тут же отдергивает их, ругаясь. Мгновенно скидывает сюртук, оборачивает им кулаки, хватается снова. Упирается ногой в стену так, что сапог скрипит по камню. Жозе вдруг возникает рядом, они вцепляются оба, даже не споря. Тянут вдвоем - жилы на мужских руках вздуваются, зубы сжаты…

Я с глухим криком бью гирей снова!

Нет эффекта.

– Сейчас, - выдыхает Игнасио, отпускает прутья и исчезает.

– Сеньор, не оставляйте нас!
– у Бенедикты уже истерика. Сознание на миг добавляет в картину мира её причитания, надрывный детский плач… Отключаю их снова и не останавливаюсь. Продолжаю долбить по штырю Мануэля как бешеная. Удар, ещё, ещё! Над одним из прутьев вдруг полноценно лопается раствор, трещина с сухим хрустом рассекает камень горизонтально, вскрывая гнёзда!

Вокруг уже светло от оранжевого марева!..

Игнасио возвращается. В руках у него - толстый кожаный трос, уж не знаю, для чего предназначенный. Он просовывает петлю между прутьями, обхватывает сразу все узлом.

– Назад, от окна!

Снова исчезает. Слышу неистовое ржание лошадей, свист кнута, дикий крик погонщика. Трос натягивается… натягивается, как гигантская струна. Рывок! Решетку резко дёргает - и вдруг с оглушительным треском она наполовину вылетает из стены!

Мы с Жозе и Мануэлем в шесть рук выкорчёвываем её до того, как лошади развернутся.

– Тьяго!

Поднимаю Бенедикту, передаём кокон с ребёнком в руки Жозе и подбежавшего раба. Следом подсаживаем саму мать. Она тяжелая, обмякшая, хрипло дышит…

– Помогите ей!

Жозе вытаскивает и её, хотя она едва переставляет ноги.

– Лау, давай…

– Пошёл вперёд!
– рычу на Мануэля, который заходится кашлем. Только от тебя геройства не хватало! Он болезненно шипит… цепляется за подоконник, ему тоже тяжело дышать, но и его под мышки вытягивают наружу.

Я остаюсь одна.

Пол под ногами уже вибрирует. Вдруг понимаю, что огонь прорвался сверху, тонкая струйка пламени лижет корешки книг Афонсу. Лак на двери пошёл чёрными пузырями.

Пытаюсь подтянуться. Хватаюсь за горячий камень подоконника, но в этот момент сверху что-то падает. У двери. Меня не задевает - но я дёргаю головой, простыня сползает… Делаю судорожный вздох и совершаю ошибку.

Маслянистый дым забивает легкие, горло мгновенно перехватывает. Мир перед глазами вспыхивает белыми точками и темнеет. Ноги подкашиваются, пальцы соскальзывают с подоконника. Я медленно оседаю вниз, чувствуя, как сознание вытекает, оставляя только звон в ушах.

В оконном проёме снова появляется тень. Одним движением оказывается рядом. Сильные руки подхватывают меня…

Прихожу в себя уже снаружи. Мир покачивается, плывёт, странно перёвернут… меня несут! Воздух врывается в грудь, обжигая гортань, как жидкий азот. Кашляю так, что кажется, сейчас выплюну лёгкие! Слёзы застилают глаза.

Меня прижимают крепче. Цепляюсь пальцами за грубую шерсть сюртука Игнасио. Откашлявшись, кое-как фокусирую взгляд на лице мужчины. Оно всё подчёркнуто жёсткими тенями. В глазах - алые отблески пламени, на скулах - копоть. Он сейчас похож на демона, вылезшего из пекла…

Он что, вытащил меня?

Мозг отказывается работать. Несколько секунд я просто жадно дышу, прижимаясь щекой к шершавому сюртуку. Потом где-то за спиной Игнасио раздаётся детский плач - и звук срабатывает как удар тока.

– Помогите… отнести всех… от дыма, - сиплю я.

Сознание снова плывёт. Окончательно я прихожу в себя уже на траве. Земля под пальцами сухая и холодная, такая приятная… Игнасио ещё несколько секунд держит мои плечи, придавливая взглядом.

– Воды принесите. Много… И чистой ткани, - прошу, тоже хватаясь за его руки.

На миг мы замираем в этой позиции.

– Ты живая?
– тихо, требовательно.

– Да. Принесите, пожалуйста.

Он встаёт. Я вдруг понимаю, что с трудом… Припадает на ногу, сжимает зубы - но быстро уходит в сторону суматохи, отдавая приказы на ходу.

За его плечами полыхает. Дом Афонсу превратился в гигантский факел. Огонь уже перекинулся на соседний сарай, искры летят повсюду. Десятки мужчин и женщин цепочкой передают вёдра от колодца! Крики, ржание испуганных лошадей, треск крыши…

Но смотреть некогда.

– Лаура!
– оглушает меня оклик Жозе.

Он несёт мальчика!

Заставляю себя вскочить. Принимаю Тьяго из его рук. Жозе тоже что-то говорит, обеспокоенно дёргается - но я должна сконцентрироваться на ребёнке. Парень не просто плачет, он заходится в беззвучном, судорожном крике. Мечется всем телом, вырывается из чужих рук, шарит взглядом по сторонам, захлёбываясь и зовя мать.

– Тише, маленький, тише!

Бенедикту волокут следом: та едва переставляет ноги.