Чтение онлайн

Еще раз моргнув, Джейк оглядел зал: стены завесили блестящими гирляндами, воздушные шары свисали с потолка, а сцена была покрыта искусственным снегом. Затем он увидел ее. Она стояла в самом центре толпы в костюме суфражистки: на ней были длинное темное платье с белым кружевным воротником и шляпа с широкими полями, украшенная красными цветами. Джейкоб ничего не смог с собой поделать, губы сами растянулись в улыбке, когда он заметил ленточку, шедшую через ее грудь, на которой было написано «Votes for Women». Это его Мэдди… его безумная Мэдс. Круглый луч упал и на нее, пока все вокруг оставались в тени, словно в зале были только Джейк и Мэддисон. И зазвучали первые аккорды песни Тейлор Свифт «So High School». Джейк покрепче обхватил микрофон. «Ну что… It’s showtime», — подумал он, и его бас послышался из колонок:

— I feel so high school every time I look at you.

Джейкоб любил петь в душе. Иногда — когда косил траву или бегал по утрам. Но впервые он стоял на сцене и пел во всеуслышание. Подвиг… Только чувства к Мэдс могли заставить капитана совершить столь безумный поступок. Хотя ради Мэдди он и не такую шалость устроит, решил он и продолжил надрывать горло.

— No one’s ever had me! — взвыл Джейк что было сил. — Not like you!

Мисс Эванс забыла, как дышать. Его голос окутывал ее. Где-то он фальшивил, где-то недотягивал, где-то терял ритм. Но обаятельная улыбка на его лице и задор в глазах перекрывали все огрехи. Начался припев, и все вокруг громко охнули. Джейк поменял слова:

Truth, dare, spin bottles.

I know how to ball, you know Aristotle.

Brand-new, full throttle,

Touch me while my sis sings Taylor,

It’s true, swear, scout’s honor.

I know what I want and girl, I’ll get it,

Brand-new, full throttle,

You already know, Mads.

Правда или действие, игра в бутылочку.

Я умею гонять мяч, ты знаешь Аристотеля.

Совершенно новый, на полную мощность,

Коснись меня, пока моя сестра поет Тейлор,

Это правда, клянусь честью скаута.

Я знаю, чего хочу, девочка, и добьюсь тебя,

Совершенно новый, на полную мощность,

Ты сама знаешь, Мэдс.

Его голос произносил ее имя из всех колонок школы. Мэддисон Эванс и представить не могла, что этот безумец способен на такое. Как он смеет называть ее сумасшедшей, когда сам стоит на сцене в костюме Призрака Оперы и поет ей песню? Немыслимо!

— ‘Cause I feel so high school every time I look at you, but look at you, — пропел он, подмигнул Мэдс и завыл раненым волком: — Ah-ah-ah-ah-ah…

Конфетти полетели, словно снежинки, осыпая Джейка и зал сверкающими блестками. Дым заволок сцену, создавая таинственность, и внезапный взрыв бенгальских огней усилил и без того эффектное представление. Логан решил, что выступление друга должно сопровождаться максимумом спецэффектов, чтобы гости не слишком концентрировались на его вокальных данных.

Джейк же, глядя на свою Мэдди, продолжал фальшиво тянуть слова песни, не испытывая ни капли стыда. Ее огромные зеленые глаза заволокло слезами, на губах сверкала глупая улыбка. Малышка Чарли была права: девочки любят подвиги.

В этот момент Джейк заметил движение в зале. Директор Беннет. Вокруг послышались возгласы: охранники начали решительно пробиваться к сцене сквозь толпу. Сердце Эванса колотилось в груди, но он продолжал петь, будто ничего не происходит. В какой-то момент ему показалось, что время замедлилось. Мэдс смотрела на него, а он смотрел на нее. Песня заканчивалась. Последние аккорды, и Джейк улыбнулся:

— You already know, Mads*****.

Конфетти все еще кружилось в воздухе, а зал наполнился громкими аплодисментами. Весь Алтиор хлопал. Девочки косились на Мэдди, не в силах поверить, что именно для нее только что спел капитан Джейкоб Эванс, а мальчики шептали: «Ну да, она горячая штучка».

Но самой горячей штучкой маскарада был директор Беннет. Красный словно рак, он уставился на Эванса налитыми кровью глазами, и взгляд этот обещал расправу. Боковым зрением Джейкоб заметил, что охранники столпились за сценой, и понял: у него только один выход. Он успел поклониться, до того как с грохотом спрыгнул со сцены. Эванс на всех парусах побежал к Мэдс, схватил ее за руку, и они помчались прочь из актового зала. Суфражистка и Призрак Оперы неслись по коридорам Алтиора, скрываясь от Беннета и охраны. «Чем не начало великой любви?» — задорно пронеслось в голове Эванса. И пусть это было легкомысленно, но тем и ценна молодость. Легкостью, тягой к приключениям и подвигам во имя любви.

— Быстрее, Джейк! — кричала Мэдс, пока охранники пытались поймать их по всей школе.

Только в одном Беннет ошибся: новый персонал не знал всех закоулков здания Алтиора. А Джейк знал. Он мог с закрытыми глазами пробежать по школе и найти местечко, где укрыться.

«Спектакль Джейкоба закончился, — подумал Эванс, заворачивая в укромный уголок и притягивая к себе рыжую ведьму, глаза которой сверкали зеленью. — Но история Джейкоба и Мэдс только начинается».

* * *

— Мистер Дарси, неужто это вы?

— Мисс Элизабет.

Логан шутливо поклонился. Аврора, захихикав, присела перед ним в реверансе. И плевать было этим двоим, что раскланивались они не на сцене, а в пыльной подсобке среди шнуров и стоек с осветительными приборами.

— Даже не знаю, что лучше, — ваше платье или взгляд прекрасных глаз, — процитировал сопливый фильм Логан.

— Вы мне льстите, мистер Дарси…

— Ой, жуть какая. — Астер отвернулся, привалившись плечом к огромной колонке, которая, к счастью, была выключена, но даже отсюда ему были слышны завывания Эванса.

Блэквуд хотел пошутить на тему «Кто это воет на болотах, Бэрримор?», но оказалось не с кем. Джейк в этот момент, как было ясно, выл, а Логан просто поплыл, словно кусок масла на сковородке, не замечая никого и ничего, кроме Авроры.

— В жопу всю эту вашу любовь, — пробурчал Астер. — Втянули меня в это дерьмо, сволочи!

Он бросил взгляд в толпу перед сценой. Девчонки визжали от восторга, снимая на телефоны; мелька­ла светомузыка, падало конфетти. И лишь одна рыжая девушка в огромной шляпе стояла неподвижно. В ее взгляде было столько, что не вместил бы даже океан. И плевать она хотела на то, что Эванс жуть как фальшивил. В конце концов, выйти вот так на сцену, имея из слуха, голоса и желания петь лишь последнее, — тот еще подвиг.

Астер улыбнулся. Все-таки любовная зараза зацепила и их. А потом отвернулся, скрестив руки на груди, будто пытаясь закрыть сердце.

Он не звонил ей. Она не звонила ему. Хотя он не смог бы даже сосчитать, сколько раз заносил палец над ее именем.

«Квиты».

Но почему-то от осознания этого легче не становилось.

Джейкоб тянул куплет. Астер прикрыл глаза, а потом вдруг почувствовал, как телефон в кармане завибрировал. Он достал его, глянул на экран и застыл, перестав дышать.