Чтение онлайн

— Я чувствую себя так, будто бреду через зловонную яму ада. — Дую вверх, но челка прилипла ко лбу и даже не шелохнулась. — Не могу дождаться, когда отсюда выберусь.

Стало немного прохладнее, теперь, когда солнце не светит прямо в окна, но воздух все еще слишком густой и липкий.

— Ну, раз уж на то пошло, я хочу пригласить тебя куда-нибудь. — Он делает еще один глоток кофе, изучая мою реакцию.

— Пригласить, в смысле — убить? Тогда встань в очередь. Там даже есть вышибала со списком. — Понижаю голос и указываю в угол зала. — Но тот мужчина имеет приоритет. Я, кажется, положила «слишком много льда» в его напиток. Он был в ярости.

— Ха, нет. Я имел в виду — куда-нибудь после работы. На этот раз пункт из моего списка желаний. Ты, я, место, которое не является самой скучной частью Лондона.

Размахиваю рукой в сторону окон.

— Лично я обожаю бездушные небоскребы и постапокалиптическую атмосферу Сити.

— Ты уклоняешься от ответа. — В его голосе слышится улыбка, но я делаю вид, что не замечаю.

— Кстати, ты пробовал эти шоколадные вафли? На вкус, будто кто-то шепнул слово «шоколад» над ними на фабрике.

— Захватывающе. Так это «нет»? Мое эго выдержит.

— Сомневаюсь, честно говоря. Но ладно, слушай, у меня гениальная идея. — Он кивает, предлагая продолжить. — После смены я переоденусь, потому что, честно, я вся в поту. А потом…

— Потом?

— Поеду на метро прямиком в Южный Лондон и не выйду из квартиры до понедельника. Разве что схожу в угловой магазин за снеками где-то между восемью и девятью вечера.

Он наклоняется вперед, подпирая кулаком подбородок, и это движение заставляет его нижнюю губу слегка выпятиться.

— В этом плане есть место для меня?

— Я скорее буду до конца жизни чистить все туфли Карла, чем проведу еще хоть минуту в обществе сегодня.

— Это что, код для «Дело не в тебе, дело во мне»?

— О нет, дело определенно в тебе.

Он ухмыляется.

— У меня есть одно место в голове, и, думаю, тебе тоже понравится. Там тихо. Умиротворенно. И я буду тихим. — Когда я не отвечаю, он воспринимает это как разрешение продолжить и повторяет мой же вопрос двухнедельной давности: — Ты мне доверяешь?

— Ни капли.

Меньше чем через час мы с Финном заходим в консерваторию Барбикан16. Пока мы плутали в поисках входа, я подумала, что одна бы уже давно сдалась. Но Финн упорно спрашивал дорогу у сотрудников, и в итоге мы нашли.

— Добро пожаловать, — говорит он, — во второй по величине ботанический сад Лондона.

Сам комплекс Барбикан — это серые бетонные плиты и острые углы, но здесь, в консерватории, мы попадаем в другой мир. Оранжерея, будто случайно упавшая на это здание, заполнена густой растительностью на нескольких уровнях. Кажется, именно так будет выглядеть город после катастрофы: природа, возвращающая себе территорию, с зарослями папоротников и коврами из травы, покрывающими бетонные конструкции.

Маленькие растения обрамляют дорожки, а бесконечные многоярусные пальмы заполняют пространство от пола до стеклянного потолка со стальными балками. Мы идем на звук журчащей воды и выходим к пруду с карпами кои. И, черт возьми, здесь действительно так спокойно, как обещал Финн. А он, со своей стороны, листает брошюру и молча идет рядом, пока мы бредем по дорожкам, позволяя стрессу дня постепенно растворяться.

Краем глаза я замечаю, как он собирается что-то сказать, но затем сжимает губы. Через некоторое время я решаю его помиловать.

— Давай, выдавай факт. Я знаю, у тебя есть заготовка.

Он поправляет очки, не требуя дальнейших инструкций.

— Ладно. Знаешь, Барбикан выигрывал премию «Самое уродливое здание Лондона»?

— Не знала. — Вспоминаю резкие линии, угловатые формы и унылые тона. — Но понимаю почему. Чувствуется что-то… знаешь… коммунистическое.

— Ну, я думаю, его просто не понимают. Оно немного пугающее, но если присмотреться, за этой грубостью скрывается что-то особенное. — Его взгляд скользит в мою сторону, а затем устремляется вперед. — В общем, чтобы сделать его менее мрачным, здесь начали сажать растения. Несколько растений превратились в десять, десять — в сотню, а теперь здесь тысячи видов со всего мира. Прямо здесь, в этом крошечном уголке Лондона. Мини-джунгли.

— Кажется, мне нравятся эти мини-джунгли. Спасибо, что привел меня. — Уголки его глаз сморщились за очками от моих слов. — Еще одна вещь, которую можно испытать, даже не покидая Лондона.

Мы подходим к мостику через очередной пруд, на этот раз с черепахами. Немалая часть меня завидует этим черепахам, лениво плавающим в воде.

— Тебе не нравится путешествовать? — спрашивает Финн, пока мы оба перегибаемся через перила, чтобы лучше разглядеть животных.

— Не особо. — У меня есть сбережения, которые большинство двадцатилетних потратили бы на пару перелетов, но я не могу заставить себя их использовать. Не хочу оказаться за тысячи миль, если кто-то будет нуждаться во мне. — Мне здесь нравится. Я знаю, чего ожидать.

Он поворачивается ко мне, слегка склонив голову.

— Тебе стоит попробовать. Видеть новое — это весело.

— Ты звучишь как мой брат. И Джози. Но сегодня я и так вижу новое, разве нет? — Я наблюдаю, как черепаха выползает из пруда. — Тебе легко говорить. Ты, наверное, родился с посадочным талоном в руке.

— Я почти родился в самолете.

Я резко поворачиваюсь к нему.

— Что?

Он тихо смеется.

— Честно. Моя мама полетела на слишком позднем сроке, и я решил появиться на свет гораздо раньше. Я родился через девять часов после того, как она ступила на землю.

Я обдумываю эту информацию.

— Ты появился на несколько недель раньше, потому что был так рад оказаться здесь. А я родилась голодной и нехотя.

— Начинаешь, как собираешься продолжать, наверное.

Я смеюсь, а он сдерживает улыбку. Пока мы идем по мостику, Финн касается растений, словно в магазине одежды пробует на ощупь каждую вещь. Мы проходим под аркой в уединенную часть сада, где с вьющихся растений осыпаются крошечные белые цветы, которые мне приходится стряхивать с плеч. Высокие растения окружают нас, а солнечный свет пробивается сквозь пальмовые листья, играя тенями. Это, без сомнения, идеальное место для свидания — вероятно, поэтому единственные двое поблизости выглядят так тошнотворно влюбленно, шепчутся и хихикают.

— Что это за выражение лица? — спрашивает Финн, заметив, видимо, мою сморщенную физиономию, когда мы садимся на скамейку. — Ты выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет.

— Думаю, это просто мое обычное лицо.

— Хм, нет. Обычно твое лицо угрюмое. Надменное, возможно. Но не тошнящее. — Я расслабляю мышцы, пока пара приближается к нам, хотя они так увлечены друг другом, что едва замечают наше присутствие. Финн еле сдерживает усмешку. — Тебе не нравится публичные проявления привязанности.