Чтение онлайн

– А это возможно?

– Что - солдаты в гибербаках?
– фыркнул Тедж.
– Возможно все. С тем же успехом они могут выскочить из гибербаков, стреляя направо и налево.

– А зачем ему нужен Киль?

– Для обмена. На Ваату. Ему нужна Ваата.

– Гэллоу рехнулся!
– вмешался Бретт.
– Я был в центральном нижнем секторе и видел систему жизнеобеспечения Вааты. Она огромная. Они же не смогут...

– Вырезать весь комплекс жизнеобеспечения с помощью субмарины? перебил его Тедж.
– Потом закрыть и отбуксировать? Еще как смогут.

– Им понадобятся врачи...

– У них уже есть врач, - возразил Тедж.
– Вместе с Килем они захватили Карин Алэ. Гэллоу лупит сразу по всем площадям.

В рубке воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением мотора. Волны самозабвенно выводили свою вечную мелодию.

Твисп повернулся к Скади:

– Скади, мы можем связаться с Вашоном по радио?

– Но нас все услышат, - ответила она, не подымая головы.

Твисп сокрушенно покачал головой. И тут Тедж выхватил у него из кармана лазерный пистолет и ткнул дулом ему в бок.

– Встать!

Твисп ошеломленно повиновался.

– И двигайся очень осторожно, - добавил Тедж.
– Я уже знаю, какой ты сильный.

– Что...
– начал Бретт при виде лазерника в руках Теджа.

– Сидеть!

Бретт плюхнулся на сиденье рядом со Скади. Она обернулась, с невозмутимым видом оглядела происходящее и так же невозмутимо вновь уткнулась в пульт.

– Свяжемся мы с Вашоном по радио или прибудем лично, все равно, заявил Тедж.
– Рано или поздно Гэллоу узнает, что его секрет раскрыт. Но пока у нас есть преимущество - неожиданность. Он думает, что это его грузовоз.

– Что ты имеешь в виду?
– спросил Твисп.

– Разворачивай грузовоз, Скади, - распорядился Тедж.
– Мы нанесем визит Гэллоу. Зря я не убил его, когда мог.

Не называйте меня ее отцом. Я

был не более чем инструментом для

зачатия Вааты. Понятия "отец" и

"дочь" здесь неприменимы. Ваата

получила нечто большее, чем простая

сумма наследственности. Я

предупреждаю будущих сыновей и

дочерей: Ваата не столько ваша

сестра, сколько наша общая мать.

Из семейного архива Керро Паниля

Тень Паниль стоял в помещении Контроля над течениями и думал о том, что повстречал женщину своей жизни. Он верил, что у них с Карин Алэ может родиться только нормальное морянское потомство.

Работа вокруг кипела: кроме обычных процедур, следовало заняться еще и плановым запуском, вдобавок аварийная ситуация, "желтый код" - Вашон сел на мель.
– Слишком много людей слишком долго работают слишком много, пробормотал Паниль себе под нос. Импульсы келпа поступали в Контроль над течениями, сигналы сенсоров дрейфа сияли кобальтово-синим цветом. Данные с аэростатов выводились на экран номер шесть.

"Вот уж куда меня нипочем не заманишь", - подумал он. Транспортные аэростаты передвигались там, где течения нестабильны, - да и вообще непредвиденное было в воздухе делом обычным. Воздух куда опаснее, чем вода.

"Внизу спокойнее", - подумал Тень. Теперь он по-иному ценил покой и свободу. Он хотел просто жить - и как можно больше времени проводить с этой женщиной.

"А где Карин сейчас?" Он сообразил, что постоянно задает себе этот вопрос с минуты их расставания. Сейчас Карин должна быть на пусковой базе. Панилю не нравилось думать о расстоянии, разделявшем их... расстояние пожирало время, а после минувшей ночи он не хотел проводить и малой частички времени без нее.

Голова у него болела и кружилась от усталости, и все же сон не приходил. Всякий раз, когда веки Паниля опускались, перед глазами вставала одна и та же картина: разбросанные там и сям тела пострадавших с Гуэмеса. Видения разодранной плоти, крови, стоны и жалобы преследовали его, словно призраки, даже в деловой суете Контроля над течениями.

Карин тоже исчерпала всю свою энергию. До ее жилища они дошли, почти не разговаривая, осознавая лишь необходимость быть вместе, лишь то, что после соприкосновения с таким множеством смертей сами-то они живы. Они вышли из труболета, держась за руки. Паниль изо всех сил старался сдерживаться, уверенный, что дойдет до белого каления, стоит ему только позволить себе расслабиться.

Лучи света из иллюминаторов ложились на пути Паниля и Карин в ритме, причудливо совпадавшем с ритмом их шагов, что довело Паниля до состояния почти гипнотического. Он чувствовал, что плывет над собственной и Карин головами, наблюдая, как они покачиваются на ходу. Вдобавок его руки: они были такими нежными, эти его руки, невероятно уставшие, - и щека Карин касалась его плеча. Она двигалась плавно, точно рыба в воде, и Тень более не подозревал, что она может попытаться управлять им посредством своего тела.

А в ее квартире Паниль увидел через иллюминаторы совсем другой подводный ландшафт - этакий сад с мерно покачивающимися растениями. Толстая спиральная колонна келпа подымалась кверху, то скручиваясь, то снова раскручиваясь.

Здесь не было никаких следов гуэмесской катастрофы.

Можно было различить и Голубой риф с его бледно-голубыми актиниями, которые открывались и закрывались, как маленькие рты. Крохотные креветки, похожие на ярко-оранжевые искры, сновали туда-сюда, собирая корм с подошв актиний. Карин повела Паниля в спальню.

Времени терять они не стали. Карин встала на цыпочки и прижалась губами к губам Паниля. Ее глаза смотрели прямо в глаза ему, и он увидел свое отражение в ее черных зрачках. Карин коснулась его груди, шеи и расплела его косицу. Пальцы у нее были сильными, уверенными. "Пальцы хирурга", мелькнуло в голове у Тени. Его смоляные волосы рассыпались по плечам. Руки Паниля опустились от плеч Карин к застежкам ее одежды, раскрывая их одну за одной.

Они раздевали друг друга медленно, молча. Когда Карин сбросила белье, искорки света заплясали в рыжем треугольничке волос под животом. Ее соски прижались к его груди, словно щенячьи носики.

"Мы решили жить", - подумал он.

Образ Карин Алэ, словно мантра, стер всякие мысли, все заботы мира. В памяти не осталось ничего - только они двое и их тела, идеально дополняющие друг друга.

Они уже стали засыпать, как Карин вдруг вскрикнула. Паниль испуганно вздрогнул. Она прижалась к нему, как дитя.

– Скверный сон, - прошептала она.

– Скверная реальность хуже.

– Но и сны реальны, когда ты спишь, - возразила она.
– Хотя знаешь всякий раз, когда я думаю о нас, все дурное отступает. Мы исцеляем друг друга.