Чтение онлайн

И женщина, иногда анализируя себя и эту любовь, сама ничего не могла понять и объяснить.

Теперь она спрашивала себя: «Если онъ будетъ убитъ, — какъ я это перенесу»?

И внутреннее чувство отвчало правдиво:

«Apr`es tout, il n'est pas le seul au monde»!

Графиня ршила, что ей надо выхать съ визитами, чтобы разсяться; тогда забота о Загурскомъ и душевное волненіе станутъ легче. Приказавъ подать экипажъ, она ршила проболтаться до обда.

Совершенно случайно визиты графини оказались такими интересными, все, что она узнала въ вид новостей, было такъ неожиданно и странно, что черезъ часъ она и думать забыла о Загурскомъ.

Въ ту минуту, когда Кора садилась въ карету, въ ней приблизился молодой человкъ замчательной красоты и, поклонясь, подалъ ей записку. Она сла, но приказала кучеру обождать.

— Отъ miss Skay, — сказалъ онъ и продолжалъ держать снятый черный котелокъ надъ плечомъ. Графиня почти узнала подавшаго записку, но боялась ошибиться. Это былъ франтъ, одтый по послдней мод, но все было просто и скромно элегантно.

— Вы у миссъ Ирмы, кажется?..

— Точно такъ, ваше сіятельство… Я — выздной лакей миссъ.

Графиня пробжала записку, и лицо ея стало серьезно. Миссъ Скай писала, что съ ней случилось невроятное приключеніе, и она умоляетъ графиню захать тотчасъ.

— Черезъ полчаса я буду… Скажите миссъ, что я…

И графиня, невольно глянувъ въ красивое лицо креола, въ его удивительные огненно-черные глаза, поняла, почувствовала, что онъ знаетъ содержаніе записки, знаетъ, что случилось…

— Что такое у васъ… — сорвалось у Коры, и она прибавила: — У миссъ?

— Не могу знать! — ледянымъ голосомъ отвтилъ лакей, а лицо его сказало:- ты — дура.

Графиня даже сконфузилась и приказала кучеру хать къ виконтесс Кергаренъ.

— Что съ миссъ Ирмой?

Вотъ вопросъ, который задала себ Кора, но догадаться было, конечно, невозможно. Вдь не братъ же ея вдругъ сдлалъ миссъ предложеніе, а она это «нежданное» называетъ «невроятнымъ» и зоветъ Кору на помощь, немедленно, спшно.

— Нтъ! Что-нибудь иное! Непріятное! — ршила она.

У Кергареновъ ожидалъ графиню первый сюрпризъ. Она нашла виконта взбшеннымъ, но холодно спокойнымъ. Только лицо и глаза выдавали его, а голосъ и улыбка были всегдашніе. Виконтесса была въ нервно-смшливомъ настроеніи, а юная Марія Турдза была съ заплаканными глазами. Такое ихъ разное состояніе духа было энигмой, но объяснилось просто.

За четверть часа до прізда графини въ дом произошло нежданно и быстро нчто особенное.

Герцогъ Оканья, въ гостяхъ у нихъ, случайно оставшись на нсколько мгновеній въ гостиной глазъ-на-глазъ съ юной румынкой, поцловалъ ее… Она вскрикнула и, побжавъ, налетла въ зал на вернувшагося дохой виконта. Узнавъ, въ чехъ дло, виконтъ кликнулъ людей и приказалъ, указывая на герцога:

— Flanquez moi `ea `a la porte!

Когда герцогъ сталъ что-то объяснять, виконтъ взялъ его за бортъ сюртука, какъ разъ тамъ, гд былъ вышитъ шолкомъ рыцарскій крестъ ордена Калатравы, и повелъ его къ лстниц… Оканья пошелъ охотно, понимая, что упираться не безопасно… Дале, конечно, не было ничего, но виконтъ все еще былъ взбшенъ. Марія, поплакавъ отъ испуга, успокоилась, а виконтесса, видвшая, какъ мужъ велъ герцога, двигаясь спокойными, но большими шагами, а струхнувшій Оканья едва поспвалъ за нимъ маленькими и частыми шажками, уже въ четвертый разъ принималась истерически хохотать…

Но у американки съ безчисленными милліонами графиню ожидала новость совсмъ иного рода. Если испанскій грандъ не побоялся пошалить и пошутить и былъ вышвырнутъ на парадную лстницу хозяиномъ, то другой экзотикъ, венгерецъ, но не магнатъ, а богема, ршился просто и храбро овладть американскими милліонами. Миссъ Ирма, взволнованная и все еще перепуганная, хотя уже прошло часа четыре, разсказала графин, что во время урока въ мастерской художника учитель сталъ объяснять учениц нчто къ скульптур совсмъ не относящееся, сталъ клясться въ давней, безумной любви и грозиться самоубійствомъ съ отчаянія. Но понявъ по ея отвтамъ, что приходится только исполнить угрозу по отношенію къ себ, предпочелъ перейти на угрозы ей… И дло дошло до того, что креолъ лакей, услышавъ крикъ своей барыни, ворвался въ мастерскую…

Между нимъ и художникомъ произошло нчто худшее, чмъ между виконтомъ и грандомъ. Оба нсколько пострадали. Но тмъ временемъ миссъ Ирма выбжала изъ маленькой квартиры Іодака и, свъ въ свою карету, вернулась домой безъ шляпки и пальто. Графиня Кора была поражена разсказомъ, но затмъ была поражена еще боле… Американка попросила совта, обратиться ли ей къ подлежащимъ властямъ съ жалобой на оскорбленіе и доводить ли дло до трибунала.

Разумется, графиня убдила миссъ, хотя не безъ труда, что лучшее для нея — никому даже не разсказывать ничего.

— Но уроковъ я больше брать у него не буду! — заявила миссъ Ирма ршительно.

Графиня улыбнулась и подумала:

«На такой женить брата положительно совсмъ легко»!..

Эми была больна серьезно, и ее лечилъ другъ Рудокоповъ. Но помимо его было еще два доктора, и оба — знаменитости, которые однако перебранились изъ-за ея болзни и такъ поссорились, что и впослдствіи остались врагами. Опредляя діагнозъ, и тотъ и другой однако равно фантазировали.

У молодой двушки была та болзнь, на которую лекарствъ нтъ, за исключеніемъ древнйшаго и простйшаго — времени. Только время могло излечить рану въ сердц… И Рудокоповъ лечилъ двушку увщаніями и философствованіемъ.

Френчъ еще не дрался на дуэли, а для нея уже пересталъ существовать, какъ еслибы былъ убитъ… Живой Френчъ былъ уже не тмъ, котораго она любила. Тотъ былъ идеальнымъ человкомъ, а этотъ — воръ и даже un escroc… Исчадіе среды народовъ fin de si`ecle, какъ говоритъ Рудокоповъ.

Именно онъ, Адріанъ Николаевичъ, и раздвоилъ этого Френча въ ея сознаніи, совтуя Эми любить перваго, созданнаго ея фантазіей и потребностью любить, но зато презирать того авантюриста, который втерся въ ея среду, вкрался даже въ ея сердце.

Былъ ли мозгъ нервно больной двушки не въ нормальномъ положеніи, или по натур своей была она способна на холодную разсудительность, но Эми достигла того, что оплакивала переставшаго жить Френча, того самаго, который собственно никогда и не жилъ, а былъ созданъ ея довріемъ, наивностью. А тотъ, что въ дйствительности жилъ и живъ на свт, былъ ей чуждъ вполн, и что бы съ нимъ ни приключилось, ей было безразлично.

Рудокоповъ, видя, какой успхъ иметъ его «леченіе» болзни, то изумлялся мужественности мысли и чувствъ въ двушк, не достигшей еще двадцати лтъ, то начиналъ сомнваться и подозрвать, что она не освободилась отъ своего чувства, но скрываетъ это отъ него.

Однажды вечеромъ онъ явился въ свой обыкновенный часъ, посл обда, съ ршеніемъ узнать наврное, вылечилъ онъ свою паціентку или обманывается. Онъ слышалъ о вызд графа Загурскаго ради поединка въ Швейцарію, и ршилъ сказать это Эми. И сказать рзко, сразу, безъ приготовленій и предисловій.