Чтение онлайн

— То есть не победить тьму, а понять её? — скептически уточнила я, не веря своим ушам. Звучало это, мягко говоря, наивно.

— Да, — кивнул Ксард. — Но таких людей единицы. Демид пытается идти этим путём, но ему тяжело. А меч до сих пор успешно подавлял любую волю, за исключением твоей.

В комнате повисла тяжёлая тишина, позволяющая мне обдумать услышанное. Всё это звучало невероятно сложно — и в то же время пугающе логично.

— Значит, моя роль… — начала я, робко прощупывая почву.

— Твоя роль может оказаться решающей, — перебил Волк. — Ты не маг, не воин, не носитель древнего дара. Ты просто человек, который, ко всему прочему, видит в Демиде не сосуд для Хаоса, а друга. Возможно, твоя способность оставаться собой, не поддаваться на искушения и не бояться тьмы — это и есть тот самый недостающий элемент, тот самый ключ, которого не хватает.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри зарождается странная, почти безумная решимость.

— Хорошо, — твёрдо заявила я, поднимаясь с кресла и направляясь к двери. — У меня есть кое-какая идея насчёт этого меча.

Ксард скользнул вперёд, услужливо провожая меня в сумрачные недра дома-убежища. Едва мы приблизились к подвалу, в сыром воздухе раздалось хищное шипение рассекаемого клинком пространства. Смутная тень тревоги кольнула в груди. Застали мы Елисея за тренировкой. Он, казалось, впал в исступление, обратив подвал в арену для невидимых сражений. Клинок жадно рвал воздух, то и дело обрушиваясь на призрачных врагов.

— Царевич, полегче! Дыхание переведи, воды глотни. Мне тут с этим ржавым надо словом перекинуться, — крикнула я, но юноша, пребывая в неком трансе, не видел и не слышал ничего вокруг, продолжая свой безумный танец. Меч, под стать хозяину, самозабвенно предавался процессу, злобно хохоча при каждом взмахе Елисея.

Диагноз не требовал подтверждения. Клинок, отринув всякую скромность, захватил власть над парнем, превратив его в марионетку боевого безумия. А тот, при ближайшем рассмотрении, был готов испустить дух от непосильной нагрузки. Сколько же времени он провёл в лапах этого одержимого металла?

— Эй, спятивший! Отпусти парня, угомонись уже в конце концов! — взревела я на меч, не на шутку встревожившись за здоровье Елисея. Бледный, промокший насквозь, едва живой, он продолжал по прихоти артефакта сокрушать врагов в пустом чреве подвала.

Мои слова, казалось, пробились сквозь пелену зачарованного безумия. Елисей застыл, как изваяние, клинок замер в угрожающем выпаде. Парень медленно повернулся ко мне лицом, в глазах плескалось мутное отчаяние. В тишине подвала отчётливо слышалось его прерывистое дыхание. Клинок дёрнулся в его руке, пытаясь вернуть контроль над телом, но воля Елисея, хоть и израненная, ещё цеплялась за жизнь.

— Меч… он… — прохрипел Елисей, пытаясь высвободить ладонь из липкой хватки металла. — Он… не отпускает.

Я шагнула вперёд, Ксард тенью последовал за мной, готовый в любой момент прийти на помощь. Вблизи меч казался ещё более зловещим. Он пульсировала тусклым светом, словно живое сердце. Я протянула руку, намереваясь коснуться клинка, но Ксард предостерегающе дёрнул меня за рукав.

— Осторожно, госпожа. В этом артефакте заключена древняя сила, — прошипел он.

— Да понимаю я, — тихо ответила я, не отводя напряжённого взгляда от острия меча. — Но нельзя же так и оставить Елисея в его власти.

И снова повернулась к царевичу. Тот стоял, словно изваяние, с трудом удерживая равновесие. Пот струился по его мертвенно-бледному лицу, одежда прилипла к телу. В глазах читалась мольба и отчаяние.

Из-за этого куска металла, дорвавшегося до лёгкой наживы, я, похоже, действительно рисковала остаться без руки, но времени раздумывать не было. Елисей вот-вот потеряет сознание, и тогда клинок окончательно подчинит его себе.

— А ну отпусти его, неадекват! — рявкнула на меч, протягивая к царевичу руку. — Мальчика мне тут вздумал портить, зараза ты эдакая?

Елисей сжал зубы, вены на его шее вздулись от напряжения. Клинок в его руке задрожал, испустив короткий, болезненный всплеск тусклого света. Меч сопротивлялся, пытался удержать власть над волей носителя.

На мгновение в подвале повисла абсолютная тишина. Даже дыхание Елисея замерло. Затем царевич глубоко вдохнул, зажмурился — и резко разжал пальцы.

Меч с глухим стуком рухнул на каменный пол. Клинок больше не пульсировал — он лежал неподвижно, обычный кусок металла, лишённый своей зловещей ауры.

Елисей покачнулся, и я бросилась к нему, успев подхватить, прежде чем он упал. Ксард тут же оказался рядом, поддерживая царевича с другой стороны.

— Получилось, — выдохнул Елисей, открывая глаза. Взгляд его стал ясным, осмысленным. — Я… я снова чувствую себя собой. Спасибо.

— Главное, что ты в порядке, — облегчённо улыбнулась я, покачивая в объятиях вымотанного до предела юношу. — Но больше не хватайся за эту штуку без крайней нужды, ладно?

— Согласен, — хрипло рассмеялся он, едва не отключившись у меня на руках.

Ксард помог нам усадить Елисея на скамью у стены. Тот всё ещё был бледен, но постепенно приходил в себя.

— Удивительно, — произнёс Ксард, искоса поглядывая на поверженный меч и поддерживая прильнувшего к его груди Елисея. — Вы смогли достучаться до него. Не силой, не магией, а словами. Возможно, Волк был прав насчёт вас.

— Говоришь, достучаться? — задумчиво повторила я, придирчиво рассматривая клинок, казавшийся теперь безобидным. — А это неплохая идея.

И с этой многообещающей мыслью я подхватила меч, несмотря на предостережения Ксарда не касаться артефакта.

— Мне тут сегодня предъявили, что я, мол, проклятье с тебя снять не смогла.

— Что за нелепость? — растерянно пролепетал меч, лишённый теперь былой самоуверенности. — Какое ещё проклятье?

— Неужели не помнишь? — я приподняла бровь, не сводя с него взгляда. — Ты тут всех подряд в марионетки превращаешь, Елисея едва не угробил, да и вообще ведёшь себя как последний…

— Я не виноват! — возмущённо взвился меч. — Это не я! Это проклятье, оно заставляет меня…

— О, так ты всё-таки помнишь? — усмехнулась я, предвкушая дальнейшее развитие событий. Меч замялся. Лезвие чуть заметно дрогнуло. — Но не переживай, я из тебя всю эту чернушную придурь выбью, склеротик ты недоделанный. Не стоит недооценивать старую добрую грубую силу.