Чтение онлайн

Все промолчали — что спорить? Видимые даже отсюда вершины настолько подавляли своей мощью, что любые упоминания о прежних владыках казались слишком слабыми, на их фоне. Да, Док тоже пробовал вычислить высоту этих гор — получилось, что самые высокие пики, превосходили величие прежних на семь, а то и восемь километров. Это плохо укладывалось в голове — и это был факт, с которым следовало жить… Никакой орел, пусть и перерожденный, не смог бы пересечь ни один из этих перевалов, где красный отблеск снега слепил даже отсюда. И никакая тропа не могла найтись посреди ледяного завывания суровых ветров на этих острых гранях. И, тем не менее, отряд шел именно туда, к ним…

А нам предстояло жить дальше — и только ждать.

С уходом отряда, в форте стало как-то, особенно пусто… Рядом, уютно положив голову на мое плечо, спала Ната — а мне, неожиданно, вдруг стало не хватать Элины. Раньше, когда я сам покидал эти стены, оставляя девочек ждать моего возвращения, разлука не казалось долгой. Все знали — охотники придут, через несколько дней, максимум — пару недель. Лишь иногда, когда мы шли по следам Беса, или отправляли людей в самые дальние стойбища, ожидание затягивалось. Но сейчас я ясно понимал — они вернутся не скоро. Путь в горы далек и труден, поиски, неизвестно чего, могли потребовать времени еще больше… Так надолго мы еще никогда не расставались.

Пока радовала погода. Не шли затяжные, холодные ливни, способные размыть самые исхоженные тропы, не дул ветер со стороны Провала — самый стылый и способный нагнать тоску на бывалых и привычных ко всему, скитальцев прерий. Днем светило солнце, освещая и прогревая долину так, что мы скидывали верхнюю одежду и ходили в одних рубашках, без рукавов. Зато позднее, когда ему на смену поднималась луна, дневной жар исчезал, и становилось более прохладно. По ночам было привычно тихо — только доносилось из Черного леса уханье сов, да где-то порой взлаивал шакал, облюбовавший поблизости нору и питавшийся полевыми мышами. Иногда мелькали горбатые, полосатые спины козорогов, да вдалеке неясным силуэтом мелькали пугливые лани. Стайки птиц, размерами от привычных ранее воробьев, и до жутких в своей мощи и силе, воронов, пролетали над стенами и бойницами форта, забираясь, порой, на такую высоту, что мы едва могли их разглядеть, на фоне сгустившихся облаков. А последние, то, махрово-синие, что предвещало неожиданный снег, то перисто-белые, так и плыли по небу, угоняемые потоками воздуха куда-то вдаль, через Синюю реку и далее, за близкий и столь же недоступный, противоположный берег…

Правильно ли я поступил, выбрав для поисков именно горы? Смотря на ту сторону, я представлял себе несколько крепких, управляемых плотов — разве не смогли бы мужчины, пользуясь парусами из шкур, пересечь этот поток? И, не лучше ли было направиться туда, где путь пролегал по земле, а вокруг простирались почти такие, как и у нас, леса и луга? И я отвечал сам себе — нет… Что могли они там найти? Полчища крыс-людоедов? Людей-мутантов, в одиночку способных схватится даже с медведем? Громадные пространства степей, где жизнь мало отличалась от нашей собственной… или, отличалась? Могли они там обнаружить то, зачем мы их посылали? То, что предполагала Стара — средство, способное исцелить чуму? Ведь непросто так она указала туда, на утонувшие в звездах, неприступные вершины? Что же хотела мне сказать старая цыганка? От чего предостерегала? О чем предупредила? Так ли я ее понял? Эх… Быть охотником — проще. Быть вождем… спасибо, брат мой, Сова!

В самом Форте все шло по заведенному распорядку. Несмотря на болезнь, нужно заботиться о пропитании, заготавливать топливо для очага и кузни, следить за полем. Примерно через каждые три-четыре дня, поутру, из-за приоткрытых ворот уходили в травы люди. Их состав всегда менялся — я следил за тем, чтобы никто не задерживался на одном деле. Постоянное место сохранялось только у Тучи, хранительнице наших припасов, и «главной», по обеспечению всего форта, едой. Зато ее помощницы каждый раз были новые — но теперь, всегда девушки. Мужчин работа на кухне мало привлекала. Здесь я потакал охотникам — хоть женщины мало в чем уступали сильному полу. С увеличением количества населения, прежние привычки поневоле стали меняться — готовить на всех было слишком тяжело, да и просто долго. Туча в основном вела учет провизии, распределяя ее между домами, но в «гостинице», любой странник всегда мог рассчитывать и на ужин, и на ночлег. Это была ее прямая обязанность, и старуха ею не пренебрегала, тем более что гости, не смотря на некоторый «карантин», у нас практически не переводились.

Вскоре после возвращения Будды, перед стенами появился и сам Змей — усталый и едва передвигавший ноги. Такое путешествие не могло быть приятным, учитывая то расстояние, что отделяло его от нас. К тому же, он пришел один, что само по себе довольно сложно. На южной стороне скалистого озера завелись крысы-трупоеды, а кто-то видел возле белых холмов, следы большой кошки….

— Эх, знала бы мама, какая у меня драма…

Змей с огорчением скинул с себя изорванные мокасины, оголив голые ступни. Я спокойно достал глиняную бутыль, изъятую из припасов Стопаря, и налил полную чашку. Змей-Весельчак отхлебнул, сделал широкие глаза и рассмеялся:

— Твою же мать! Ну, вы и буржуи! На что мы горазды из топора кашу варить — но такой браги и в помине не видали! Давай еще!

— Не обпейся… И валяй, рассказывай — к нам не один переход идти, думаю, просто так, без причины, не стал сам навещать. Ну?

— … Живем помаленьку! Солнышко светит, шалашики по росту, еды хватает — мимо нас тропки к водопою. Курорт! Если б не те многоногие уроды, что возле солончака обитают — так и вовсе кайф. Но тут уж деваться некуда…

Он спокойно кивнул на мой невысказанный вопрос:

— Нет, все целы. Бог миловал — на рожон не лезем, бьем их издалека, отравленными стрелами, как ты подсказал. И то, когда приходится — а так, стараемся поменьше туда соваться.

Вышедший из дома, Волкобой, издали увидев нас, заметно насупился и быстро удалился к кузне, откуда раздавался ритмичный перестук молотков.

— Не признает…

— Так ты ему другом и не был.

Змей как-то неприязненно пожал плечами:

— А оно мне надо? Не след тебе советовать, но… Ты же знаешь, кем он у нас был. Так что мне его приязнь, до одного места. В другое время, и стоять рядом, западло…

— Прошло то время. И что было с ним — тоже прошло. Право быть человеком он заслужил — ты тоже знаешь, как.

Змей вздохнул, всем видом выражая свое несогласие с моими словами:

— Побывал бы ты там… в зоне, может, и по-другому думал. А так — воля ваша. Пусть он живет среди вас, и зовется, по-новому, да только для меня, как был… — он с опаской посмотрел на мои посуровевшие глаза, не решившись произнести обидную кличку. … — Так и остался.

— Люди и сильнее ломались, когда в вашу стаю попадали. Что он из себя представлял? Начинающий наркоман, здоровья нет, нервы ни к черту, срок немереный отвесили, страх… и, к тому же, щенок — едва из школы выскочил! А лицом, как назло, словно девица на выданье. Опыта жизни маловато, одни глюки — и вы, озверелые от воздержания! Скажешь, не так? Сколько времени понадобилось, чтобы из бывшего парня «девочку» слепить? Неделя? Не рассказывай мне байки, Змей. Не сидел я на зоне, парашу не нюхал — и, слава богу. Теперь, уже не придется. Но, порядки ваши, известны. У всех на слуху, так что, как говорят — «не лепи горбатого». Прежде всего, это вы виноваты, что он в петушки попал. Только знаешь… Пора забыть об этом. Не то, — я указал на навес кузни. — Он сам эту память, из особо памятливых голов выбьет. Вместе с башкой…

Змей искоса глянул на кузню, с недоверием — на меня, но промолчал, не стал связываться.

— Ты ведь, не просто так ноги бил…

Он мотнул головой, соглашаясь.

— Естес-но… Нужда появилась. Только, после такого вот вступления, как-то и говорить о том затруднительно.

— А ты не робей. Уж, как-нибудь, выслушаю. А, если язык заплетается — еще глотни. Но потом, когда все обскажешь, а то вдруг, спьяну, придумаешь чего…

Он махнул рекой, решаясь.

— В общем, действительно, нужда появилась. Среди нас… — он запнулся. — Таких нет. А самоудовлетворением заниматься — никаких рук не хватит.

— Не по адресу.

— Так и я не лекарства прошу! Позволил нам жить — так разреши жить, по-нормальному! В конце концов, мы, не люди что ли?

— Я принуждать никого не стану. А добровольно, ни одна женщина с вами связываться не будет.

Он хитро усмехнулся:

— А если станет? Разрешишь?

— Повторю, что и раньше. Найдется какая, что пойдет — ей и решать. Тут не мне, той дурочке думать… Неужели, нашлась?

— И не одна! — Змей откровенно ухмылялся, довольный эффектом. — Целых две! Только, ты уж извини… Мы их такими не считаем. Напротив — очень даже умные женщины! Но, загвоздка одна есть…