Чтение онлайн

— Тихо, мамочка, — ухмыльнулся предводитель бандитов, тот самый, что ударил купца. — Твоя очередь еще придет. Сначала мы посмотрим, что твой муженек вез в своей повозке.

Бандиты с жадностью набросились на повозку, разрывая тюки с товаром.

Лу Ди наблюдал за этой сценой из укрытия. Холодно. Отстраненно. Он не чувствовал ни жалости к жертвам, ни гнева к бандитам. Это была просто еще одна зарисовка из жизни этого жестокого мира. Это его не касалось. Его план был прост: дождаться, пока бандиты уйдут, и продолжить свой путь. Вмешиваться было глупо и опасно.

Но тут произошло то, что нарушило его планы. Один из бандитов, обыскивая повозку, с торжествующим криком вытащил оттуда маленькую девочку лет шести-семи. Она пряталась под грудой мешков. Девочка была одета в красивое платьице, сейчас измазанное грязью, и с ужасом смотрела на бородатого разбойника своими огромными, как у олененка, глазами.

— Ого! А вот это находка поинтереснее, чем шелка! — загоготал бандит. — Гляди, главарь, какой свежий цветочек!

Предводитель повернулся и хищно улыбнулся. — Хорошая работа, Крюк. Такую можно выгодно продать в портовом городе. Работорговцы любят свежий товар.

Он подошел и грубо схватил девочку за руку. Она заплакала, пытаясь вырваться. — Мама! Папа!

Ее мать, увидев это, с отчаянным криком бросилась на предводителя, пытаясь вцепиться ему в лицо ногтями. — Не трогай ее, ублюдок!

Предводитель, не меняя улыбки, лениво отмахнулся от нее. Он ударил ее кулаком в висок. Женщина без звука рухнула на землю рядом со своим мужем.

Девочка закричала еще громче.

И в этот момент что-то внутри Лу Ди сломалось.

Он не знал, почему. Он видел смерть. Он сам убивал. Он давно решил, что чужие страдания его не волнуют. Но вид этой маленькой, перепуганной девочки, плачущей над телами своих родителей, пробил его ледяную броню. Он вдруг увидел не просто «ресурс» или «помеху». Он увидел себя. Такого же маленького, беспомощного, потерявшего все в один миг.

«Не вмешивайся, мальчишка, — предостерегающе сказал Уголёк. — Это не твоя битва. Они тебя убьют. Их десять. Они сильнее тех, в деревне. И они не пьяны».

Но Лу Ди его уже не слушал. Холодный расчет исчез. На его место пришла тихая, ледяная ярость. Не та, что была направлена на далеких, безликих богов. А та, что была направлена на этих конкретных ублюдков, здесь и сейчас.

Он не стал разрабатывать план. Он просто начал действовать.

Он растворился в тенях, используя «Саван Тени». Бесшумно обойдя поляну, он занял позицию на толстой ветке дерева, нависавшей прямо над дорогой. Бандиты, увлеченные грабежом и плачем девочки, ничего не заметили.

Его первой целью стал тот, что стоял на стреме, чуть поодаль от остальных. Лу Ди сконцентрировался. Он вложил в свой палец почти четверть всей своей Ци, формируя не просто шип, а скорее, зазубренный болт темной энергии. «Теневой Болт». Его собственная, улучшенная версия техники.

Он выстрелил.

Бандит даже не понял, что произошло. Он просто схватился за горло, из которого фонтаном хлынула кровь, захрипел и рухнул на землю.

— Что за?.. — обернулся один из его товарищей.

И тут же получил второй «Теневой Болт» прямо в глаз.

Бандиты наконец-то поняли, что на них напали. Они в панике заметались, выхватывая оружие и вглядываясь в темный лес. — Кто здесь?! Выходи, трус!

Лу Ди не ответил. Он спрыгнул с дерева прямо за спину предводителя, который все еще держал плачущую девочку. Его приземление было абсолютно бесшумным.

Предводитель почувствовал опасность в последнее мгновение. Он начал разворачиваться, но было уже поздно. Тесак Лу Ди, окутанный тонким слоем черной Ци, описал короткую, смертоносную дугу. Голова главаря, отделившись от тела, покатилась по пыльной дороге.

Девочка закричала от ужаса, забрызганная кровью.

Остальные бандиты, увидев это, на мгновение замерли в шоке. А потом их страх сменился яростью. — Убить его!

Семеро оставшихся разбойников с ревом бросились на Лу Ди.

Начался танец смерти. Лу Ди двигался между ними, как черный вихрь. Он больше не был тем неопытным бойцом, что дрался в разграбленной деревне. Три месяца тренировок превратили его в смертоносную машину. Его тесак, усиленный Ци, с легкостью прорубал кожаную броню и ломал кости. Он уклонялся, парировал, наносил удары с холодной, выверенной точностью.

Один бандит замахнулся на него топором. Лу Ди ушел с линии атаки, пропустив топор мимо, и нанес короткий рубящий удар по ногам противника. С хрустом перерубленных сухожилий тот рухнул на землю. Другой попытался пронзить его копьем. Лу Ди отбил древко рукой, усиленной Ци, сломав его, и всадил свой тесак в грудь копьеносцу.

Он дрался молча. Его лицо было непроницаемой маской. Лишь в его глазах плясали красные огоньки. Он не просто убивал. Он казнил.

Через полминуты все было кончено. Дорога была усеяна телами и частями тел. Последний бандит, молодой парень, уронил меч и, рыдая от ужаса, упал на колени. — Не убивай меня! Прошу! У меня семья!

Лу Ди подошел к нему. Он посмотрел на него своими холодными глазами. — У них тоже была семья, — тихо сказал он.

И опустил свой тесак.

Когда все стихло, он остался один посреди этой кровавой бойни. Он тяжело дышал, его тело покрывали свежие, но неглубокие раны. Он оглядел дело своих рук. И не почувствовал ничего. Ни удовлетворения, ни жалости. Лишь холодную пустоту.

«Ты идиот, — констатировал Уголёк. Голос его был ровным, но в нем слышалось… что-то новое. Возможно, тень уважения. — Ты рискнул всем ради совершенно незнакомого ребенка. Это было нелогично, неэффективно и опасно. Ты чуть не погиб. И все же… ты победил».

Лу Ди не ответил. Его взгляд упал на девочку. Она сидела на земле, сжавшись в комочек, и тихо плакала, глядя на тела своих родителей.

И тут Лу Ди понял, что совершил самую большую ошибку. Он спас ее. Но что теперь с ней делать? Он не мог взять ее с собой. Его путь — это путь смерти и опасностей. Он не мог бросить ее здесь одну. Ее либо сожрут дикие звери, либо найдут другие бандиты.

Он подошел к ней. Девочка в ужасе отпрянула, увидев его — фигуру, с ног до головы покрытую кровью. — Не бойся, — сказал он, и его собственный голос показался ему чужим. Он давно не говорил с детьми. — Я не причиню тебе вреда.