Чтение онлайн

Он обыскал повозку. Нашел немного еды, флягу с водой и теплый плащ. Он осмотрел тела родителей девочки. Купец был мертв. Но женщина… она была без сознания, но она была жива. Ее дыхание было слабым, прерывистым.

Он оказался перед выбором, который был сложнее любой битвы. Он мог уйти. Оставить их здесь. Продолжить свой путь. Это было бы логично. Это было бы правильно с точки зрения его цели.

Или он мог остаться. Помочь им. Потратить свое время, свои ресурсы, подвергнуть себя риску. И все это ради незнакомых людей, которые были для него никем.

Он посмотрел на плачущую девочку. Потом на свою окровавленную руку. Потом на дорогу, уходящую на юг.

«Ну что, великий мститель? — язвительно спросил Уголёк. — Что выберет твоя холодная, расчетливая натура? Оставишь их гнить или поиграешь в героя, рискуя всем, чего достиг?»

Лу Ди молчал. Ответ на этот вопрос определял не только его дальнейший путь. Он определял то, кем он, в конце концов, станет. Монстром, идущим к своей цели по трупам. Или чем-то большим.

Тишина, опустившаяся на дорогу после бойни, была тяжелой и липкой от запаха крови. Лу Ди стоял посреди трупов, и мир сузился до трех точек: плачущая девочка, ее умирающая мать и дорога, уходящая на юг. Каждая из этих точек тянула его в свою сторону, и он чувствовал, как его разрывает на части.

Дорога была его целью, его клятвой, его единственным смыслом. Каждый час, потраченный не на продвижение к Хребту Черного Дракона, был часом, подаренным его врагам. Логика, холодная и безжалостная, которую он так старательно в себе культивировал, кричала ему: «Уходи! Они не твоя проблема. Ты спас их, этого достаточно. Твоя миссия важнее».

Но когда он смотрел на девочку, сжавшуюся в комочек у тела своей матери, он видел не просто незнакомого ребенка. Он видел отражение. Отражение себя самого в том страшном дне, когда он остался один среди пепла. Он вспомнил то чувство абсолютного, всепоглощающего одиночества и ужаса. И он не мог. Просто не мог повернуться и уйти.

«Какая трогательная, и какая глупая дилемма, — прокомментировал Уголёк, и в его голосе не было привычного сарказма, а скорее, холодное любопытство ученого, наблюдающего за поведением странного насекомого. — Ты потратил месяцы, чтобы вытравить из себя все человеческое, превратиться в идеальное оружие. И вот, первая же проверка — и твой механизм дает сбой. Твоя ненависть оказалась недостаточно сильной, чтобы пересилить остатки совести. Разочаровывающе».

— Заткнись, — прошипел Лу Ди, скорее себе, чем голосу в голове.

Он принял решение. Глупое. Нелогичное. Опасное. Но единственно возможное для того, кем он все еще, в глубине души, оставался.

Он подошел к женщине. Пульс на ее шее был слабым, нитевидным. Рана на голове кровоточила. Он понимал, что без помощи лекаря она умрет в течение нескольких часов. А ближайший город, судя по карте, был в дне пути. Нести ее на себе он не мог — он был ранен и истощен. Повозка была разбита, одна из осей сломана. Лошадь мертва.

Он осмотрел тела бандитов. У двоих из них были лошади, привязанные в лесу. Грязные, неухоженные, но сильные рабочие клячи. Это был шанс.

Он подошел к девочке. Она смотрела на него с ужасом. Для нее он был не спасителем, а таким же монстром, как и те, что убили ее отца. Он был весь в крови, и от него исходила аура смерти. — Как тебя зовут? — спросил он так мягко, как только мог. Девочка молчала, лишь сильнее сжимаясь в комок. — Я не причиню тебе вреда, — повторил он. — Я хочу помочь твоей маме.

Он осторожно поднял женщину на руки. Она была почти невесомой. Он перенес ее в повозку, уложив на уцелевшие тюки с мягкой тканью. Затем он привел лошадей бандитов. Работы предстояло много. Он не был колесным мастером, но в кузнице отца он научился работать не только с металлом, но и с деревом.

Он развел костер. Не для тепла, а для работы. Нагревая на огне свой тесак, он кое-как, используя обломки других повозок и найденные в инструментальном ящике купца гвозди, начал чинить сломанную ось. Это была грубая, кустарная работа. Он знал, что такая починка долго не протянет, но ему нужно было продержаться всего один день.

Пока он работал, девочка сидела в стороне и молча наблюдала за ним. Страх в ее глазах постепенно сменялся любопытством. Она видела, как этот страшный человек не грабит их вещи, а пытается починить их повозку. Видела, как он оторвал кусок чистой ткани от своей собственной рубахи и обтер лицо ее матери.

Когда с починкой было покончено, Лу Ди запряг одну из лошадей в повозку. Вторую он привязал сзади. Он подошел к девочке. — Нам нужно ехать. В город. Там лекарь поможет твоей маме.

Он протянул ей руку. Она колебалась, но потом, посмотрев на бледное лицо матери в повозке, взяла его за палец. Ее ручка была крошечной и теплой. Это прикосновение было для Лу Ди более странным и непривычным, чем прикосновение к раскаленному металлу.

Он посадил девочку в повозку, рядом с матерью, укрыл их обоих плащом. Перед тем как тронуться, он сделал еще одну вещь. Он методично обыскал тела бандитов. Он не брезговал. Он забирал все ценное: несколько серебряных и горсть медных монет, пару неплохих ножей, фляги с водой и вином. Это была не просто добыча. Это была компенсация. Цена за его потраченное время и риск.

Он сел на место возницы и тронул поводья. Повозка со скрипом двинулась с места, оставляя позади сцену кровавой бойни.

Они ехали всю ночь. Лу Ди не спал. Он правил лошадью, постоянно прислушиваясь к дыханию женщины и скрипу починенной оси. Девочка, измученная пережитым, уснула, положив голову на колени матери.

«Ты понимаешь, что ты наделал? — нарушил тишину Уголёк. — Ты потратил почти сутки. Ты растратил свою Ци на бесполезный бой. Ты раскрыл свои способности. И все это ради чего? Ради двух незнакомцев, которые завтра же о тебе забудут».

— Они были не просто незнакомцами, — тихо ответил Лу Ди. — Она была похожа на мою мать. А девочка…

Он не закончил. Ему не нужно было объяснять.

«Твоя сентиментальность тебя погубит, — вздохнул Уголёк. — Но я должен признать, бой был впечатляющим. Ты использовал свою ярость, но не дал ей себя поглотить. Ты контролировал ее. Это… прогресс. И твое решение помочь им… оно тоже является своего рода тренировкой. Тренировкой воли против логики. Возможно, в этом тоже есть какой-то смысл. А может, ты просто идиот. Время покажет».