Чтение онлайн

Домна поднялась, взяла мешочек с травами, поклонилась.

— Береги себя, княгиня, — сказала она. — Ты ведь тоже не железная.

Кира слегка усмехнулась.

— Нет, но я привыкла притворяться, — ответила она.

Домна медленно вышла, не оглядываясь, и двери за её широкой спиной закрылись, оставив после себя короткое эхо тяжёлых шагов, будто отрезая светлицу от остального мира. Внутри осталась тягучая, вязкая тишина, в которой стук веретена продолжал звучать упрямо и размеренно, словно неведомая рука отмеряла минуты, связывая дни в длинную, неразрывную цепь.

Кира осталась одна. Её плечи чуть поникли; она медленно подошла к столу, где оставила ступу и корень девясила, и, не спеша, опустилась на край лавки. Холодное дерево под ладонями, шершавая поверхность досок — всё это ощущалось особенно ясно, как будто кожа становилась тоньше, улавливая малейшие перемены в воздухе.

Вдох — горький, с привкусом трав и сырости. Кира взяла корень, зажатый теперь в упрямых пальцах, посмотрела на него, как на судьбу, свёрнутую в плотный комок.

«Началось», — сдавленно промелькнуло у неё в голове.

Мысль возникла без голоса, как дрожь внутри, и осталась висеть — тяжёлая, неотвратимая.

Она вновь склонилась над ступой. Движения были медленными, будто чужими — пальцы с трудом сжимали деревянную ручку пестика, ладонь ныла от напряжения. Каждый удар, каждый короткий скрежет раздавленного корня отзывался у неё внутри лёгкой, тревожной болью. Она слушала, как под тяжестью её рук крошится жёсткое волокно, разламывается, уступая, и в этих звуках слышалось что-то большее — не просто треск сухого стебля, но и тихий надлом невидимой нити, которую она пыталась удержать в себе и вокруг себя.

В светлице не спадала вязкая, устойчивая духота; кажется, даже стены дышали ею, удерживая в себе густой аромат ромашки, вкрадчивый дым от очага и тонкую, чуть кисловатую нотку простокваши, давно впитавшуюся в тряпки и доски. Под потолком, среди паутины и засаленных балок, висели тяжёлые пучки сушёных трав — сквозь них пробивался рассеянный свет, окрашивая воздух в мягкое, тёплое золото.

За лавкой сидели три женщины, каждая словно была здесь отведённой ролью. Самая юная из них, едва ли старше девицы, с острыми плечами, тонкими руками, и лицом почти прозрачным — под глазами лежала тень недосыпа, а пальцы нервно перебирали край платка. Рядом, чуть в стороне, устроилась вдова: тёмное платье облепляло её худую фигуру, а на коленях, плотно прижавшись, дремал ребёнок с распухшими веками, вполголоса поскуливая сквозь сон. Третья — рослая, дородная, с широкими скулами и усталым, потемневшим взглядом — держала спину прямо, опершись локтем о лавку, и не сводила глаз с Киры, будто искала в ней ответ на неозвученный вопрос.

Кира, не оборачиваясь, осторожно разливала горячий отвар по низким, шероховатым глиняным чашкам. Каждый её жест был точен, выверен: тонкая струя тёмного настоя, едва заметный пар, медленный круг по столу — движение повторялось с особым, хозяйским вниманием, будто в этом простом деле заключалась для неё особая важность и покой.

— Пейте, но осторожно, отвар горячий, — сказала она.

— Что это за отвар? — спросила молодая женщина. — Пахнет так, словно мокрое сено.

— Это зверобой с небольшой добавкой полыни, — ответила Кира. — Твой желудок слабый, этот отвар поможет.

— Откуда ты знаешь о моём желудке? — удивилась девушка.

— Я вижу это по твоим бледным губам и холодным пальцам, — объяснила Кира.

— А, — протянула девушка. — Возможно, ты права. У нас дома холодно, отец экономит дрова.

— Твой отец купец?

— Да, он торгует воском, — ответила девушка. — Сейчас он в долгах, но говорит, что весной всё отобьёт.

— Где он взял долг?

— У варягов, — ответила девушка. — Он говорит, что они терпеливые.

— Варяги никогда не бывают терпеливыми, — вмешалась вдова. — Они терпят, только пока им выгодно.

— А что потом?

— Потом они приходят ночью, без шума, — тихо ответила вдова.

Молодая девушка побледнела, её лицо изменилось.

— У нас не такие варяги, — возразила она. — Наши добрые, они сами обещали подождать до летнего торга.

Кира поставила свою чашку на лавку.

— Добрые, говоришь? — спросила она. — Как их зовут?

— Один — Рагнар, а другой, кажется, Торстен, — ответила девушка. — Высокий, в сером плаще.

— С топором за поясом?

— Да, но он его не доставал, — сказала девушка.

— Пока не доставал, — заметила Кира. — Значит, ждёт своего часа.

Женщины переглянулись, ощутив напряжение.

Ребёнок на руках у вдовы закашлялся. Кира подошла, наклонилась к нему.

— Сколько ему лет?

— Год и два месяца, — ответила вдова. — Он всё время кашляет, ночью не спит, горло хрипит.

— Молоко он пьёт?

— Только моё, — ответила вдова.

— Ты ешь слишком мало, — сказала Кира. — В тебе почти нет сил, одна вода. Тебе нужно есть мясо, ячмень и пить укропный отвар.

— Мяса у меня нет, — сказала вдова. — И мужа тоже нет.

— Кто тебе помогал?

— Никто, — ответила вдова.

Кира достала из ларца небольшой мешочек и протянула его вдове.

— Здесь трава от кашля, — сказала она. — Завари её, и через день ребёнку станет легче.

— Спасибо, княгиня, — сказала вдова. — Но у меня нет денег…

— Деньги не нужны, — ответила Кира.

Молодая девушка посмотрела на неё с любопытством.

— Ты всех так принимаешь?

— Нет, только тех, кто приходит сам, — ответила Кира.

— А если я приведу свою тётку? — спросила девушка. — Она болеет.

— Пусть она придёт сама, — сказала Кира.

— А если она не захочет? — продолжала девушка. — Она боится, говорит, что княгиня не станет слушать простых людей.

— Пусть боится, — ответила Кира. — Но ты всё равно приведи её.

Сестра боярина, до того молчавшая, тихо откашлялась.

— У меня дело не совсем в болезни, — сказала она, но замялась. — Хотя иногда у меня бывают кровотечения, без определённого срока.

— Давление чувствуешь?

— Не знаю, — ответила женщина. — Только ощущаю слабость, а бабы шепчутся, что меня сглазили.

— Сглазить могут только глупцов, — отрезала Кира. — У тебя другая причина.

— Какая? — спросила сестра боярина.

— Твои глаза мутные, губы сухие, — сказала Кира. — Ты теряешь кровь, тебе нужен отвар из крапивы и зверобоя.

— Я думала, это грех, — сказала женщина.

— Нет, это просто нехватка железа в организме, — ответила Кира.

— Какого железа? — удивилась сестра боярина.