Чтение онлайн

— Эти псы... — выдохнул он тихо, почти в отчаянии. — Всё равно согну их, рано или поздно.

— Не надо гнуть, — спокойно сказала Кира. — Лучше заставь идти рядом. Пусть думают, что сами выбрали путь.

Он обернулся, долго смотрел ей в лицо, будто пытался найти подвох или понять, откуда у неё эта уверенность. Потом кивнул, сдержанно, но искренне.

— Попробую, — сказал он.

— Вот и хорошо, — кивнула она, на губах мелькнула лёгкая улыбка.

Он взял кубок, налил воды, выпил — глотал шумно, жадно, будто хотел смыть всё пережитое.

— Знаешь, — произнёс он после паузы, — когда ты так говоришь, у меня чувство, что я у тебя в учении, как мальчишка у учителя.

— Может, и так, — сказала Кира, не скрывая лёгкой насмешки. — Только ученики редко слушают с первого раза.

— А ты не устанешь повторять? — спросил он, глядя искоса, с той усталой надеждой, что бывает у тех, кто слишком долго боролся в одиночку.

— Пока жив — нет, — тихо ответила она.

Он кивнул, чуть улыбнулся, усталость сменилась чем-то похожим на признательность.

— Тогда живи долго, Кира.

— Ты тоже, — сказала она просто.

Он выдохнул, плечи опустились, и он сел обратно на лавку, будто наконец позволил себе хоть немного расслабиться.

Слуги, всё это время стоявшие в тени, задвигались, осторожно начали собирать обломки стула и кубки с пола. Владимир не смотрел в их сторону — впервые за весь день он не кричал, не отдавал приказов, а просто сидел, слушал, как Кира наполняет дом спокойствием, которое дороже любой власти.

Торг гудел, как кузница на рассвете: воздух стоял густой, забитый запахами — воск плавился от солнца, соль хрустела под ногами, рыба тлела, смола текла тёмными потёками. От телег шёл пар — кони фыркали, рвались, мужики орали друг другу через головы, звенели медяки, кто-то спорил, кто-то уже мерил чужой товар на свой вес.

Владимир шёл не торопясь, будто в этом грохоте был чужим. За ним держались трое дружинников, без мечей, в простых плащах, но по движению плеч угадывалась выправка. Сапоги тонули в вязкой грязи, но он шёл прямо, ровно, будто под ногами был не жидкий навоз, а каменный помост. Купцы провожали его взглядами: кто-то щурился исподлобья, кто-то тут же отводил глаза, будто начинал считать что-то у себя в уме.

— А вот и князь наш новгородский, — буркнул один бородач с ожогом на щеке, не то с усмешкой, не то с опаской. — Гляди, без свиты вышел.

— С мечом-то проще было бы, — отозвался другой, не поднимая глаз, поправляя мешки у прилавка. — А то опять разговоры заведутся.

Владимир остановился у лавки, где стояли бочки с воском, дно у каждой было промаслено, пахло терпко, как сгоревшая свеча.

— Чей товар? — спросил он, не громко, но так, что даже спорщики замолкли.

— Мой, княже, — откликнулся высокий купец, густая борода блестела, руки по локоть в воске. — А что?

— Хочу поговорить, — сказал Владимир, взгляд скользил по рядам, не задерживаясь ни на одном лице.

— Поговорить? — купец не поверил, даже переспросил, будто не привык к такому. — С нами?

— А с кем ещё? С берёзами, что ли? — усмехнулся Владимир.

Купцы переглянулись — и в этих взглядах была тревога, осторожность, любопытство, но и уважение: не каждый князь идёт на торг без меча, только с живым словом.

— Ну, если князь сам пришёл, — протянул бородач, глядя на Владимира пристально, — только разговор у нас, знаешь, дорогой.

— Дороже соли? — усмехнулся Владимир, опёрся рукой о край прилавка, взглянул на купцов — в глазах промелькнуло что-то живое, дерзкое. — Тогда точно стоит начать.

Он стоял прямо, спина ровная, плащ чуть распахнулся, будто намеренно — показать: ничего за пазухой.

— Я слышал, вы в Бирку товар гоняете, — начал он, не понижая голоса.

— Гоняем, — кивнул купец, взгляд ушёл в сторону, но голос остался крепким. — С воском, с пенькой, со смолой. Только последнее время невыгодно стало. Пошлины твои — как плеть по спине. Торгу мешают, да и люд уходит.

— Не мои, — спокойно ответил Владимир. — Старые. Киевские ещё. Я собираюсь их пересмотреть.

В рядах купцов зашевелились, глаза сузились, разговоры стихли.

— Пересмотреть — это как? — спросил один, покосившись на соседа. — Вверх или вниз?

— Вниз, — сказал Владимир, не моргнув. — Но с условием.

— А, — усмехнулся кто-то из младших, — у князя всегда условие.

— У всех оно есть, — ответил он, — только у меня честное.

— Ну-ну, — протянул бородач, — говори уже.

— Вы возите товар в Бирку, в Хольмгард, к фризам, — начал Владимир, чуть понизив голос. — Я знаю, сколько вы платите: за охрану варягам, за проход — половцам, за стоянку — лодейникам. Всем платите, кроме своего князя.

— Мы сами себе охрана, — возразил старший, нахмурившись. — Люди у нас надёжные, за товар горой.

— Надёжные? — Владимир подался вперёд, лицо стало жёстче. — Три недели назад на пути к морю сожгли барку. Сорок бочек пеньки — на дно. Это ваши надёжные?

Молчание повисло в воздухе, кто-то кашлянул, кто-то опустил глаза, у кого-то дрогнула рука. Торг замер, даже кони стихли, будто ждали, чем закончится этот разговор.

— То не наши, — буркнул один из купцов, плечи его сжались, взгляд стал настороженным.

— А чьи? — прищурился Владимир, взгляд стал ледяным. — Морские черти, что ли?

— Ну... дорога длинная, — протянул другой, не поднимая глаз. — Бывает всякое. Всяк норовит кусок оттяпать.

— Вот именно, — твёрдо сказал Владимир. — Бывает. А если бы я поставил свою дружину у пролива? Ни один варяг не сунется, ни одна барка не пропадёт.

— А нам-то что с того? — скептически спросил купец, облокотившись на бочку.

— Долю, — просто ответил Владимир. — Меньше, чем вы платите варягам и половцам, но — платите мне, и платите регулярно.

Купцы переглянулись, в глазах — счёт, сомнение, интерес. Кто-то начал шептаться, но вслух никто не возразил.

— А если твоя дружина сама возьмёт, что захочет? — спросил старший, упрямо всматриваясь в лицо князя.

— Не возьмёт, — спокойно сказал Владимир. — За каждого вора — голову сниму. Хоть свой, хоть чужой — всё равно.

Старший прищурился, губы в усмешке, но голос жёсткий: