Чтение онлайн

Меня и Низверженного отделяет пустота, в коконе из магического огня лишь мы, даже ветер утих. Возвратившийся бог ткнул в мою сторону указующим перстом.

– Тьма! Ты вновь и вновь рвешься в мой мир. Но больше не отдам Орнор никому! Я его Творец! Он мой!

Я хотел крикнуть Ишмаэлю, что Орнор такой же его, как и мой! И с ужасом понял, что не мог знать истинное имя Низвержженого! Кровь и песок! Да никогда и не претендовал на целый мир!

Застыв, окаменев, я повторял и повторял про себя одно имя. Николас Гард! Николас Гард! Я Николас Гард! Я отдал душу, но не отринул себя! Слышишь, Сатана! Я это я!

Возвратившийся бог словно подслушал Люцифера! Он не на шутку разъярился:

– Твой мир? Нет, Тьма! Ты никогда не заполучишь Орнор, сколь бы сюда не стремилась, и кто бы не служил тебе! Червь предо мной сейчас! Убью его! Даже орк был сильней! Я долго не мог унять его магию и очистить Источник! Но теперь уничтожу червя, и скрепы затвердеют, как впредь!

– А ты попробуй, Ишмаэль! Не надорвись!

Похолодев, я искал в себе ответ. Кто это крикнул? Я или Люцифер?

– Уничтожу! Уразумел, червь? Как Харуза! Ты называл его Стариком! Но он ничто был предо мной! Куда тебе до древнего бога?

– Что?
– из меня будто мою проклятую душу вынули.

Старик - это Харуз? Я... я... Не могу поверить. Я любил его. Как человека! Он был человеком! Хочу, чтобы он остался в памяти человеком, только Низверженный убил и его, и память о нем.

– Сотру тебя в порошок!
– чуть слышно прошептал я.

Ненависть переполняет. Я, хоть и червь, да только уже не простой. Ключ Дьявола к Орнору. Он, чье настоящее имя Несущий Свет - мое проклятье на целую вечность и моя единственная надежда на любовь и на месть сейчас.

– Проклинаю тебя, Ишмаэль!
– я рубанул саблей воздух.
– Я твоя погибель!

Там, где высился возвратившийся бог, взъярилось фиолетовое пламя. Полностью поглотив Низверженного, вал огненного цунами, вдруг, как и все остальные языки пламени, обратившился в привычный красно-рыжий цвет и двинул на меня.

Ревущая водопадом огненная стихия! Я успел лишь выдохнуть, как она очутилась рядом; еще миг, и поглотит жалкого человечишку.

Отчего-то я не убоялся, не отвел взора, только встал в полупозицию, прикрыв корпус саблей. Глупо-то как! Только улыбнулся, когда стена огня докатилась до меня... и разбилась о невидимую сферу надо мной, в одно мгновение сникнув и исчезнув.

– Гард!

Злые порывы чудовищного ветра тщились сорвать развевающийся на плечах плащ, уносили прочь слова, заставляя кричать, только бы услышал стоящий рядом. Томас Велдон бешеным взором безумного Неакра оглядывал Чёрный замок и полчище Низверженного.

Церковник сидел, на его коленях покоилась голова Алисы. Растрепанные золотые волосы укрыли лик тени, она как будто спит. Лилит замерла позади отца; натянула маску. Изготовилась к бою.

– Гард!

Голос Томаса Велдона еще перекрывал шум ветра, но утонул в грохоте взрывов под светлеющим небом над Сарн Адабом. Магическая сфера приняла первый удар: в неё били десятки молний и огненных шаров, летели камни и глыбы земли. Все смешалось в буйстве стихий в непроглядную завесу из сверкающих вспышек, огненных всполохов и темно-коричневой пыли. Чернокнижники Низверженного пытались пробить выставленный неакровым колдовством щит и терпели неудачу.

– Как она?
– я опустился на колени рядом с инквизитором.

– В порядке, - прокричал мне в лицо отец Томас, - только спит, и не разбудишь ничем. Какое-то время.

– Сколько?
– тоже приходилось кричать. А внутри ликование. Церковник спас Алису! Теперь мой черед! Но отчего святой отец не отвечает?

– Сколько?
– снова спросил я.

Инквизитор пожал плечами.

– Один Святой Дух ведает. Ну а мы в ловушке.

– Почему?

– Отъятая у реликвии святая сила, - Томас Велдон помрачнел, посерел лицом, что было заметно даже под слоем красной краски, - напитала меня превеликой мощью, а знания Неакра...

Церковник замолк, вонзившись ногтями в правую скулу, провел пальцами до подбородка, оставляя на морщинистой старческой коже изувеченной половины лица белые полосы. Взор безумного чернокнижника опустился вниз и тут же взметнулся наверх, как только инквизитор накрылся капюшоном рясы. Чтобы спрятать свое уродство.

– Я могу потягаться со всем кругом магов Низверженного и даже с ним самим. Но только в защите и лишь непродолжительное время. Не спрашивай сколько, того сам не ведаю. Долго наверно, однако их напор усиливается, я мощь оберегающего нас заклятья медленно, но тает.

– Кровь и песок!

– Не богохульствуй!

Я посмотрел в левое око Томаса Велдона. Хотелось спросить инквизитора, стоит ли в эту минуту попрекать упоминанием всуе крови Бога Сына, что капала на речной песок с истерзанной терновым венком головы, когда Он делал последнюю сотню шагов до креста, на котором будет распят эльфами. Ведь упрек церковника - это попытка зацепиться хоть за что-то знакомое, что-нибудь из прежней жизни, когда впереди лишь неизвестность... хотя нет, скорее крах; мы ведь в западне. Но я узрел в единственном глазе священника привычную железную непреклонность.

Он не сдается!

От чудовищного взрыва затряслась земля. Проклятый пепел! Такое, должно быть, сметет половину Чёрного замка и все воинство Ишмаэля. Над головами развезлась гиена огненная - с той стороны защитной сферы, казалось, бушует огненный океан.

Инквизитор закрыл глаз, качнулся назад и выгнул дугой спину, словно меж лопаток клинок всадили.

– Нет, - поникнув плечами, прохрипел он в неожиданного навалившейся тишине,; огонь как будто отрезал от нас Чёрный замок.
– Долго защита не протянет.

– Святой отец!
– я ткнул саблей в сторону цитадели Сарн адаба.
– Там перстень Бога Сына!

Томас Велдон вздрогнул.

– Хочешь сказать, что потребно уничтожить и его?

Церковник вскинул руку, обрывая мой не высказанный ответ.

– Знаю, - молвил он, - магия, высвободившаяся из этой реликвии не чета той, что заполучил ныне. Но такое святотатство...

– У нас нет выбора, - со злостью произнес я, борясь с желанием хорошенько встряхнуть церковника за плечи.
– Ради своей дочери, Велдон!

– Преступив однажды, сотворишь и новое злодеяние, - отец Томас процитировал Священное Писание и посмотрел на Лилит.
– Но боюсь, точнее не ведаю, хватит ли наполнившей меня силы, чтобы развоплотить перстень Бога Сына.

– Вы взяли одну жизнь, дабы уничтожить частицу святого Креста, - произнес я, с беспокойством вслушиваясь в нарастающий гул, что начал съедать тишину, - так используйте смерть того множества орденских слуг, которых нам придется убить, чтобы добраться до перстня.

Проклятье! В пламенеющем потоке, охватившим магическую сферу, появились бреши; огонь начал спадать. Еще несколько мгновений назад мнилось, что мы на дне огненного океана, а теперь ясно, что вокруг защитной сферы воспламенилось не так уж и много пространства. Сквозь дыры в огне виден Сарн адаб и ничуть не пострадавшие сотни и тысячи приспешников Низверженного.