Чтение онлайн

– Пшел!

Я пнул стражника, который двинул передо мной на чуть согнутых ногах. Боится. Он напоминал сейчас побитого, поджавшего хвост пса. Почему ещё не покончил с солдатом? Я выругался, не находя ответ на этот вопрос, и оттого начинал злиться.

– Да шевелись уже!

Он брел слишком медленно, и я занес руку, чтоб хорошенько вмазать, как из темноты закричала Алиса:

– Николас!

Она там! Впереди!

– Алиса! Я здесь!

Орденский солдат буквально летел предо мной. Ноги его заплетались, после каждого моего тычка он едва не падал. Злость к нему остыла, я вовсе не желал унизить или причинить боль, но рвался вперед всей проклятой своей душой, а какого было стражнику и что с ним, нисколько не заботило. Хоть бы его терзали сейчас все муки Ада или бы оказался на вершине блаженства. Лишь бы не улизнул да не замедлил меня. Получив в очередной раз по спине, солдат сбил тумбу, накрытую темно-зеленую бархатом, и растянулся на плитах, а к границе тьмы и света полетело что-то металлическое, звонко ударившись об камень. Может быть, золото, только совершенно плевать на него.

Тьма отступила, явив три косых креста из окрашенного в красное дерева, в полтора человеческих роста. Они удерживались в поднятом положении цепями, что крепились к укрытому мраком потолку. На наклонённых в противоположную сторону от входа и лавок конструкциях, были распяты Алиса, Лилит и Велдон. За крестами стояли шесть незажжённых светильников.

Я едва не потерял рассудок от жуткого зрелища. Оцепенел, но - хвала всем богам и демонам, которых знал и не знал - увиденное оказалось лишь обманом зрения в полумраке поземного "театра". Они не были освежёваны или залиты кровью. На них всего лишь краска, они полностью покрыты красным, как косые кресты, на коих распяты. Я выдохнул с облегчением: члены тоже не пострадали, они не прибиты гвоздями к дереву, а только привязаны.

Пленники Низверженного полностью обнажены, одежда и вещи каждого свалены перед распятием, на глазах чёрные повязки.

– Николас! Николас!
– постоянно выкрикивала Алиса сквозь всхлипывания и рыдания, которых она, тень, прирождённая убийца, совершенно не стеснялась.

Отец Томас и его дочь тоже что-то кричали или же говорили мне. Но я не мог разобрать иных слов, кроме собственного имени, что раз за разом повторяла моя любовь.

– Поднимись!
– велел я, протягивая стражнику кинжал, указав на Томаса Велдона и Лилит.
– Помоги им! Разрежь веревки и освободи.

Солдат смотрел обезумевшим хорьком, и в его взоре вдруг мелькнула месть, он вздумал прикрыть себя чужой жизнью. Доверив пленнику дочь инквизитора и его самого, чуть было не совершил непоправимое. Кровь и песок!

Взгляд стражника привел в неистовство. Зарычав разъяренным зверем, я накинулся на него, выбивая дух и любые помыслы о сопротивлении. Я избивал, не выпуская факел, бил правым кулаком и ногами. Он только скулил поначалу да, скрючившись, прикрывал голову руками. Безволие, страх и покорность лишь распыляли меня. Я остервенело убивал человека и отвел очередной удар, лишь вспомнив, что солдат был для чего-то нужен.

– Живи пока, - зло бросил я.

Непросто перебороть себя и остановиться. Я с бешенством смотрел на солдата и с сожалением думал, что не добил его. Стражник лежал на боку, уткнув окровавленное лицо в каменный пол. Без сознания, но шевелится; значит, не издох еще.

– Николас!

Я забыл обо всем, и о лютой ненависти тоже, что всего мгновение назад испепеляла проклятую душу. Бросившись к Алисе, срезал путы на её ногах, а потом освободил руки. Девушка свалилась бы с креста, но я подхватил мою любовь. Алису била крупная дрожь: холод, осознание спасения и близость ко мне будоражили тень. Обессиленная, ноги подкашиваются, она не падала только потому, что подхватил её правой рукой.

– Николас, - теперь шептала она, - ты пришёл... пришёл... пришёл...

Я отпустил её на колени, положил рядом факел. Тьма подступила ближе, сузив мир до небольшого освещенного пяточка вокруг меня и неё. Осторожно снял повязку с глаз Алисы и окунулся в её полные слез, тоски и одновременно счастья глаза. Ничего не существовало для Алисы, кроме меня. Кроме того, что я здесь ради неё.

Мы соединились в поцелуе. Холодные губы девушки стоили всего мира, и моя душа была ничтожно малой платой за счастье быть рядом. И чтобы спасти, освободить её от чёрной магии Низверженного!

– Ты дал мне сил, - произнесла моя любовь и улыбнулась, слезы перестали литься из её глаз.
– Помоги подняться, а дальше я сама.

– Но...

– Сама, - вновь улыбнулась Алиса.
– Я ведь тень, а это не просто так. Поверь, я знаю, что говорю. К тому же надо снять с крестов Лилит и отца Томаса.

Я снова прильнул к её прохладным губам и только после поцелуя поставил на ноги.

– Давай, теперь я справлюсь - отвернувшись, леди Кайлер потянулась к своей одежде.

Лишь сейчас я смог разобрать, что охрипшим голосом все твердил и твердил Велдон:

– О, Небеса! Гард! Ты слышишь меня? Гард!

– Святой отец, - я встрепенулся, - сейчас помогу!

– Матерь Божья! Он услышал. Но нет! Только не мне! Сначала избавь от распятия мою дочь!

Я кинулся к молчаливой Лилит. Быстро снял с креста, она не проронила ни слова и сама стащила с глаз темную ткань. Потупив взор, юная тень поспешно отстранилась и попыталась встать на ноги. Тоже дрожит, и видно, что едва не падает, но более всего остального ей претила нагота.

– Не смотри, - пискнула она.

Я непроизвольно закрыл глаза и вернулся к инквизитору. Через несколько ударов сердца он очутился на полу.

– Так-то лучше, - произнес он, стягивая черную повязку.

С правой состарившейся половины лица церковника на меня таращился выпученный глаз безумного Неакра. Белый с тёмным зрачком на красном. Жуть.

Я отшатнулся. Выругался.

– Ах, да, - устало произнес Томас Велдон, отвернувшись, - совсем забыл.

Как он не походит нынче на железного инквизитора из Бранда. В подземелье Чёрного замка на холодной плите сидит дряхлый старик. Сказать что-нибудь, что напомнило бы отцу Томасу о нём прежнем? Я открыл рот, но промолчал, поймав на мгновение взор Велдона. Там мелькнуло нечто, напомнившее об инквизиторе, каким его знал.

– Чем вас так измазали?

Церковник ответил не сразу. Уткнувшись в ладони, он мял лицо и что-то бормотал. Я глянул через плечо - тени спешно облачаются в чёрные одежды, а Томаса Велдона как будто не беспокоит ни холодный воздух подземелья, ни отсутствие на нём одежд.

– Красная охра, - вдруг сказал он, - но это пустяк.

На меня вновь смотрел безумец Неакр, а здоровую часть лица и левый глаз Велдон укрыл сложенными по молитвенному ладонями, но не на долго. Отец Томас опустил руки. Взор инквизитора нашёл дочь, он едва заметно кивнул и повязал черную повязку на изуродованную половину лица. Спрятав глаз чернокнижника, прожёг меня взором, снова напомнившим прежнего инквизитора, и обратил свое внимание на избитого до полусмерти стражника. Однако поинтересовался вовсе не об его участи.

– Где она?
– требовательно спросил он, так и сидя, обнаженный, на каменных плитах.

– Лилит? Да вон же!

– Гард! Не будь глупцом!

– Я не понимаю, святой отец...

– Не понимаешь?

Велдон вскочил на ноги, будто не было в нём немощи несколько секунд назад. Он лихорадочно искал что-то, вертя головой, словно и сам обезумел. Кровь и песок! Что у него на уме?

– Святой отец, - начал я, - живо натягивайте свою рясу, и убираемся отсюда как можно скорее!

Проклятье! Он словно не слышит!