Чтение онлайн

Но. якобинцы не ограничились пресл?дованіемъ «аристократовъ», т.-е. привилегированныхъ слоевъ стараго порядка. Къ аристократамъ они причислили — и потому объявили врагами народа — вс?хъ богачей, б?лоручекъ (muscadins) и праздныхъ людей (oisifs и oisives){79}, какого бы сословія они ни были. Ненавидя все, что выдавалось изъ массы народа достаткомъ, образомъ жизни и привычками, якобинскіе заправила перевернули общество вверхъ дномъ и какъ бы поставили себ? ц?лью въ н?сколько л?тъ перевести на неимущихъ то, что въ теченіе в?ковъ накопилось въ верхнихъ слояхъ народа. Они открыто и офиціально провозглашали, что «въ бумажникахъ богачей б?дные найдутъ средство для удовлетворенія своихъ нуждъ». Вожди ліонскихъ якобинцевъ прямо заявляли, что «настало время осуществить пророчество, по которому богатые будутъ поставлены на м?сто б?дныхъ, а б?дные на м?сто богатыхъ», и находили, что «богатые должны будутъ почитать себя счастливыми», если б?дные согласятся на д?лежъ и оставятъ имъ половину ихъ имущества.

В?ками накопившаяся въ н?драхъ народа соціальная злоба какъ будто сразу прорвалась! Якобинцы были воплощеніемъ этой злобы и ея агентами. Они вид?ли въ ней свою историческую миссію, они возвели ее на степень политической программы. Вотъ эта-то соціальная злоба, направленная не только противъ счастливцевъ стараго порядка, но и противъ всякаго общественнаго порядка вообще, составляла силу якобинцевъ и ихъ связь съ массою народа, — но только до поры до времени!

Возводя общественную ненависть въ принципъ, якобинцы скоро превзошли озлобленіе самого народа, которое улеглось въ масс? сельскаго люда, какъ скоро крестьяне избавились отъ феодальныхъ повинностей и м?стами сорвали сердце на замкахъ и имуществ? сеньёровъ. Волна народныхъ страстей, высоко поднявшая якобинцевъ, стала отливать отъ нихъ и оставлять ихъ на мели; а когда начались поборы и грабежи новаго якобинскаго правительства — реквизиціи, максимумъ и вызванные имъ штрафы и пресл?дованія среднихъ и мелкихъ собственниковъ, — между якобинцами и народомъ появилось отчужденіе, которое стало быстро роста. Опорою якобинцевъ остался лишь рабочій пролетаріатъ, преимущественно въ Париж?; но и эта опора подломилась, когда рабочіе уб?дились, что, несмотря на соціальную политику якобинскаго правительства, ихъ положеніе не только не улучшилось, но всл?дствіе сокращенія производства стало безвыходно.

Тогда якобинцы остались одни на вершин? власти. Они были совершенно изолированы, стали политической шайкой (faction), не им?вшей корней въ стран? и державшейся лишь правительственными средствами и силою войска. Потому, при первомъ столкновеніи съ покровительствуемымъ ими командиромъ этого войска, они оказались у его ногъ.

Разореніе высшихъ классовъ народа и покровительство пролетаріату придали соціальной политик? якобинцевъ соціалистическій характеръ, в?рно отм?ченный Тэномъ. Задолго до XVIII в?ка исторія Европы показываетъ намъ, что сильныя народныя движенія, особенно на экономической подкладк?, какъ, напр., во время крестьянской войны въ Германіи, всегда сопровождались соціалистическими и коммунистическими стремленіями. Т?мъ сильн?е должно было обнаружиться такое явленіе въ эпоху французской революціи. Она была прежде всего возстаніемъ противъ стараго порядка, выросшаго изъ феодализма. Такъ какъ феодальный порядокъ былъ основанъ на см?шеніи частнаго права съ публичнымъ, государственныхъ функцій съ частною собственностью, то революція, направленная къ отм?н? всего феодальнаго права, приводила къ нарушенію принципа частной собственности и вызывала этимъ соціалистическія вождел?нія. Такимъ образомъ, въ одномъ общемъ бурномъ и мутномъ поток? неслись чисто демократическія и соціалистическія страсти. При такихъ условіяхъ нельзя было, конечно, ожидать яснаго и сознательнаго разграниченія между демократическимъ теченіемъ и соціалистическимъ. Якобинцы, главные представители этого см?шаннаго теченія, обнаруживаютъ въ своихъ уб?жденіяхъ и р?чахъ полное см?шеніе принциповъ. Это положеніе д?ла наглядно характеризуется уже въ самомъ начал? революціи брошюрой Камиля Демулэна, который указываетъ патріотамъ Пале-Рояля на 40.000 замковъ, которые могутъ послужить имъ наградою. См?шеніе въ якобинц? демократа-государственника и соціалъ-демократа долго продолжалось въ якобинской традиціи — и продолжается донын?. Весьма интересна въ этомъ отношеніи одна страница изъ воспоминаній Токвиля о революціи 1848 года, свид?тельствующая, какъ еще 50 л?тъ спустя посл? революціи 1789 года продолжалось такое см?шеніе принциповъ. «Монтаньяры (въ Учредительномъ собраніи 1848 года), — говоритъ Токвиль{80}, — скоро разд?лились на дв? группы (bandes), очень различныя — революціонеровъ старой школы (якобинцевъ) и соціалистовъ; впрочемъ эти два цв?та не отд?лялись р?зко другъ отъ друга, Можно было переходить отъ одного къ другому нечувствительными отт?нками. Въ голов? почти вс?хъ монтаньяровъ — въ строгомъ смысл? этого слова — блуждали соціалистическія идеи, а соціалисты очень охотно усвоивали себ? революціонные пріемы первыхъ; однако же они расходились другъ съ другомъ настолько глубоко, что имъ было невозможно д?йствовать всегда согласно, а это именно насъ и спасло».

Если было такъ въ 1848 году, то въ 1793–94 якобинцамъ было еще трудн?е разобраться среди революціоннаго демократизма и соціализма, т?мъ бол?е, что ихъ демократическія замашки, ихъ понятія о всемогуществ? государственной власти и ихъ правительственныя затрудненія предрасполагали ихъ вообще къ пренебреженію частными правами и ко всякаго рода захватамъ чужой собственности. Характернымъ представителемъ см?шенія въ якобинств? демократизма и соціализма является излюбленный герой Луи Блана, въ которомъ этотъ историкъ видитъ воплощеніе соціализма въ революціи. Для Робеспьера въ этомъ вопрос?, какъ и во вс?хъ другихъ, учителемъ и образцомъ былъ Руссо, у котораго демократическія и соціалистическія вождел?нія также еще странно перепутаны. Подъ вліяніемъ своей гипотезы о естественномъ состояніи, Руссо заявилъ, что земля не принадлежитъ никому, а плоды ея вс?мъ. Этотъ парадоксъ отзывается соціализмомъ, но въ сущности онъ противор?читъ соціалистическому принципу, что земля, какъ и капиталъ и вс? орудія производства, должны быть коллективной собственностью. Желая перевести на практику требованіе Руссо, чтобы плоды земли были общимъ достояніемъ, Робеспьеръ далъ ему сл?дующую туманную формулу: «Все, что необходимо для обезпеченія жизни, составляетъ общую собственность всего общества. Лишь излишекъ представляетъ собою индивидуальную собственность и можетъ быть предоставленъ промышленности торговцевъ». Зд?сь, несмотря на соціалистическую исходную точку, признается право частныхъ собственниковъ на излишекъ хл?ба, оставшійся у нихъ въ рукахъ посл? того, какъ правительство обезпечило изъ ихъ жатвы или запасовъ продовольствіе всего населенія. Рядомъ съ этимъ другой представитель якобинскаго правительства, Бареръ, считалъ государство обязаннымъ не только прокармливать вс?хъ гражданъ, но и сд?лать ихъ по возможности земельными собственниками, и Комитетъ общественнаго спасенія носится съ планомъ безвозмезднаго распред?ленія національныхъ имуществъ мелкими участками между сельскимъ пролетаріатомъ.

Лишь у Сенъ-Жюста, въ его проект? «Учрежденій», встр?чается мысль давать эти участки не въ над?лъ, а въ аренду. У другихъ якобинцевъ коммунистическій принципъ Руссо, что «плоды земли принадлежатъ вс?мъ», принимаетъ совершенно анархическій характеръ; они выводятъ изъ него право толпы — какъ доли (fraction) державнаго народа — «забирать хл?бъ въ амбарахъ крестьянъ» и рубить голову фермерамъ, которые отказываются везти свой хл?бъ на рынокъ и продавать его по такс?, произвольно установленной самой толпою. Вообще коммунистическія идеи проявляются въ то время чаще въ анархической форм?, ч?мъ въ соціалистической. Въ этой форм?, напр., пропов?дуетъ ихъ самая распространенная въ то время газета, редакторъ которой, Прюдомъ, составилъ себ? этимъ путемъ большое состояніе. «Въ обстоятельствахъ, въ которыхъ мы находимся, — говоритъ онъ, — общеніе имуществъ составляетъ общее право (la promiscuite des biens est de droit). Все принадлежитъ вс?мъ». Даже «право на трудъ» проявляется въ анархической форм?: ліонскіе якобинцы сов?туютъ рабочимъ, если у нихъ будетъ недостатокъ въ работ? и въ хл?б?, извлечь выгоду изъ этого б?дствія (mettre a profit), захвативъ богатства, находящіяся у нихъ подъ рукой.

Изъ этихъ и многихъ другихъ прим?ровъ можно усмотр?ть, какую странную амальгаму представляли собою революціонныя идеи во время якобинскаго водоворота. Между т?мъ, въ масс? французскаго населенія сталъ постоянно обнаруживаться процессъ разграниченія между демократическимъ и соціалистическимъ теченіемъ; все бол?е и бол?е обнаруживалось, что революція 1789 года была по существу демократическимъ движеніемъ, противнымъ соціализму. Это отчужденіе французской демократіи отъ соціалистическихъ поползновеній было важною причиною ослабленія якобинства, какъ союзъ этихъ двухъ теченій былъ условіемъ его усп?ха. Напрасно сами якобинцы, посл? паденія Робеспьера, совлекли съ себя соціалистическую драпировку и настолько отреклись отъ союза съ соціализмомъ, что казнили виновника соціалистическаго заговора. Эта эволюція якобинской партіи не могла однако остановить ея постепеннаго паденія. Такъ какъ якобинцы поневол? — для удовлетворенія своихъ правительственныхъ нуждъ — продолжали на практик? держаться принципа грабительства и захвата частной собственности, то среди французской демократіи стало быстро рости равнодушіе и нерасположеніе къ нимъ, и эта жаждавшая воспользоваться плодами своей поб?ды демократія охотно пром?няла господство утратившихъ свою прежнюю популярность вождей на новаго господина, обезпечившаго ей порядокъ, экономическій просторъ и процв?таніе.

Итакъ, для правильной оц?нки историческаго образа и роли якобинцевъ необходимо разсматривать ихъ государственную и соціальную политику въ связи со вс?мъ прошлымъ Франціи. Однако историческая точка зр?нія на якобинцевъ не должна скрывать отъ нашихъ глазъ особенностей того историческаго момента, который представляютъ собой якобинцы и который такъ ярко выставленъ заслугами Тэна. Буйства разнузданной толпы ввергли Францію въ анархію, самоув?ренность политиковъ-идеологовъ накликала на нее нашествіе иноземцевъ. Эти обстоятельства облегчили якобинцамъ захватъ власти. Защищая себя, обезпечивая за собою тираническую власть, они могли думать, что исполняютъ національную миссію, но наибол?е энергическіе и трезвые между ними никогда не теряли изъ вида, что народъ не за нихъ, что они халифы на часъ и могутъ держаться только террористическими м?рами. Вотъ драгоц?нное признаніе одного изъ нихъ еще до начала систематическаго террора, весною 1793 года. Сд?лавшій это признаніе не былъ дюжиннымъ террористомъ; это былъ бывшій кальвинистскій пасторъ, членъ комитета Общественнаго спасенія, наполеоновскій префектъ — Жанъ Бонъ-Сентъ-Андре. Изъ провинціи, куда онъ былъ посланъ комиссаромъ, онъ писалъ Бареру, состоявшему тогда членомъ Комитета національной обороны: «Мы связаны самымъ неразрывнымъ способомъ съ судьбою революціи, — той революціи, которую мы желали довести до конца. Ни мн?, ни вамъ не простятъ того, что мы желали чистой, безъ прим?си, свободы, и мы должны довести до гавани государственный корабль или погибнуть съ нимъ. Не скроемъ отъ себя опасности нашего положенія… Повсюду зам?тно притомленіе революціей. Богатые ее ненавидятъ, у б?дныхъ н?тъ хл?ба, и ихъ уб?ждаютъ, что въ этомъ виноваты мы. Журналисты окончательно извратили общественное мн?ніе. Даже революціонные клубы совершенно утратили свою энергію. Мало того: все, что принадлежитъ къ ум?реннымъ, т? люди, которые въ изв?стномъ смысл? шли заодно съ патріотами и желали по крайней м?р? хоть какой-нибудь революціи, теперь не хотятъ знать ея. Они пытаются заставить ее пойти назадъ, скажемъ прямо: они желаютъ контръ-революціи… Что же намъ остается д?лать? Покрыть плащомъ голову и принять направленный на нее ударъ? Порча захватила народную массу, и чтобы спасти народъ, необходимо его возродить. Какія надо принять для этого м?ры? Нужно, чтобъ он? были величественны и суровы… Въ чрезвычайныхъ обстоятельствахъ нужно им?ть въ виду лишь великій законъ общественнаго спасенія». {81}

Такъ якобинцы сосредоточили въ себ? и олицетворили собою страсти, вызванныя революціей и подъ знаменемъ и предлогомъ общественнаго спасенія возвели въ правительственную систему злобу противъ прошлаго и его представителей; въ основаніе новаго порядка, который они желали создать, они положили подъ именемъ братства принципъ, формулированный бол?е искренно и цинично вождемъ современнаго французскаго соціализма — la haine seule est feconde. Тэнъ своей исторіей якобинства обличилъ всю несостоятельность и ложь этой формулы Жореса, показавъ, во что злоба превратила жрецовъ новаго кумира и къ какому жалкому результату привелъ этотъ новый культъ революціонную Францію.

По не въ этомъ только историческомъ урок? заключается подвигъ Тэна. Бол?е общее значеніе им?етъ политическій урокъ, который содержитъ его книга о «происхожденіи современной Франціи». Есть критики, выставляющіе Тэна противникомъ демократіи; это опред?леніе неудачно уже потому, что оно оставляетъ открытымъ вопросъ — какой демократіи? Какъ многіе политическіе мыслители, Тэнъ ставилъ выше демократіи бол?е сложную политическую форму. Но онъ относился къ политическимъ формамъ, именно какъ мыслитель, а не какъ челов?къ партіи. Онъ съ молодости признавалъ «партію науки и чести единственною, за которою можно сл?довать».

Поклонники демократіи должны были бы не пенять на Тэна, а прославлять его въ интересахъ своей политической догмы. Никто еще не осв?щалъ такъ ярко и уб?дительно т?хъ золъ, которыя грозятъ демократіи и способствуютъ ея вырожденію, какъ Тэнъ. Его «трезвая правда несравненно полезн?е для демократіи, ч?мъ теорія XVIII в?ка, прославлявшая демократію, какъ осуществленіе гражданской доблести (vertu) или какъ возстановленіе «естественнаго состоянія». Уже Токвиль считалъ нужнымъ предостерегать французскую демократію отъ недостатковъ, которыхъ изб?гла американская. Съ т?хъ поръ, посл? 1848 и 1871 годовъ перспектива зла приняла ужасающіе разм?ры и задача реформатора чрезвычайно усложнилась. Политическая теорія Тэна им?ла ц?лью предостеречь современное общество отъ демократическаго цезаризма и антикультурнаго эгалитаризма и обезпечить ему свободное развитіе индивидуума, необходимое условіе гуманитарнаго усовершенствованія. «Признавая, что у насъ есть долгъ по отношенію къ нашей націи, нашему в?ку, нашему виду — долгъ, вытекающій изъ простой порядочности», Тэнъ, не жал?я себя, щедро расплатился съ своей націей и в?комъ, осв?тивъ важн?йшую проблему въ исторіи французской націи.

notes

1

Чего же хочетъ Кадетская партія? — Москва 1906 г.

2

Мы разум?емъ первый томъ его сочиненія «Histoire du Gouvernement Parlementaire en France» (1814–48), который заключаетъ въ себ? очеркъ исторіи французской революціи.

3