Чтение онлайн

– Задержись здесь, расспроси, что стряслось, как она вообще сюда попала. Выясни: может, чем-то навредила. Убила кого или скотину увела. Тогда возмести, деньги тебе потом вернут.

Элимер развернул скакуна и двинулся прочь от деревни, но даже спиной ощутил, с каким облегчением вздохнули поселяне.

– Мы в замок? – с робостью поинтересовалась Шейра, с которой они ехали конь о конь. Она явно чувствовала себя неловко, принимая помощь своего недруга.

– Да. И я еще подумаю, сможешь ли ты из него выйти, – выдавил кхан и, помолчав, спросил: – Ты хотела сбежать? Ты клялась, что…

– Нет, – быстро откликнулась она. – Я не хотела. Только погулять.

– Это было глупо. И мы так не договаривались. – Все-таки он был так рад, что она нашлась, что даже не осталось никаких сил злиться. Хотя стоило бы. – Селяне тебя пытали?

Айсадка промолчала, но в свете факелов, которыми воины освещали путь, Элимер и так видел: синяки, порезы на руках и ожоги. Он даже пожалел мимоходом, что приказал возместить селянам возможный ущерб. Но отказать им в этом все-таки было бы неправильно, ведь откуда им было знать, что она и впрямь не вражеская лазутчица?

– Сильно тебя мучили? – все же потребовал он ответа.

– Начали только… но кто-то пришел... сказать, что нельзя. Тогда просто заперли. А потом ты приехал. Не успеть сильно... Все хорошо…

Дикарка пыталась храбриться, но все равно выглядела такой потерянной и смущенной, что в душу Элимера закралась непривычная нежность. Он даже передумал ее наказывать, заперать в комнате. Наоборот, захотелось порадовать ее хоть чем-то.

– Знаешь что, пожалуй, мы не поедем в Инзар, – сказал он. – Не сейчас.

Развернув лошадь и дав знак своим людям, Элимер направился к темнеющей вдалеке лесной полосе. Рубить деревья в том лесу и уж тем более охотиться запрещалось всем, кроме самого кхана и его приближенных. Там, на поляне, находился охотничий домик – стоял со времен бывшего правителя – и Элимер думал, что айсадке понравится в нем больше, чем в замке.

Сумерки совсем сгустились, и лес превратился в угрюмую темную стену. Непролазная чаща не походила на редкие рощи, разбросанные по землям Отерхейна. Деревья теснили друг друга, сплетались узловатыми ветвями и корнями и словно посматривали на людей с неодобрением. По слухам, здесь водилось не только зверье, но и нечисть.

Пробираться по чащобе верхом было непросто, потому кхан спешился и помог спуститься Шейре. Девушка послушно соскользнула с лошади, не сказав ни слова.

Своим воинам кхан велел дожидаться его возвращения на опушке. Кречета оставил с ними, а Видальда позвал с собой. Закинув руку Шейры себе на плечо, двинулся вглубь леса. Телохранитель шел позади, освещая путь.

– Вот Еху-то удивится ночным гостям, – ухмыльнулся он.

– Больше обрадуется, чем удивится, – откликнулся Элимер, пробираясь по тропке меж густо разросшихся елей и дуплистых платанов.

Путь закончился, когда между стволами деревьев замаячил огонек. Светились окна маленькой пристройки к дому – то старик Еху, сторож, зажег лампу. Стоило Элимеру приблизиться, как раздался собачий лай, а следом послышались торопливые шаги: Еху вышел на навстречу. Поднял над головой огонь, приблизился и, узнав кхана, воскликнул:

– Повелитель! Радость-то какая! И Видальд с тобой! А я, признаться, подумал, бродяги забрели!

– Здравствуй, Еху.

Старик осклабился, глянул на пса и прикрикнул:

– Бурый! На место! – и как ни в чем не бывало продолжил болтать: – Давненько ты не появлялся, про домик-то наш забыл. О, да у нас гостья! – Еху словно только что заметил девушку рядом с правителем. – Ну да вы, наверное, с дороги, устали, проголодались. Ничего, – не замолкая ни на минуту, он открывал дверной замок. – Ничего, сейчас старый Еху очаг затопит. Замерзли небось, ночи-то завсегда студеные. Еды вам наготовлю...

Справившись с замком, Еху пропустил правителя и Шейру внутрь, Видальд остался снаружи. Комната в доме была только одна, хоть и большая. У дальней стены находился очаг, по бокам висело оружие – лук, дротики, копье. На полу лежали шкуры, служащие постелью.

– Уж не обессудь, кхан, тут вид так себе. Я, конечно, пыль-то отряхиваю, слежу, как могу, да только ты редко приходишь, вот и потускнело все. Хозяйского тепла дом и не помнит. Уж, небось, все иясе разбежались, некому дух дома хранить.

Элимер усадил Шейру на шкуры и обратился к старику:

– Что ж ты, Еху, жил бы здесь, никто не запрещает. Здесь и просторней, и по ночам теплее, чем в пристройке.

– А, куда мне! – отмахнулся Еху. – Мне-то места много не надо! А здесь его уж больно много. Старый Еху сразу себя маленьким таким, никчемненьким ощущает. Мне уж, извиняй, кхан, в моей пристройке куда уютнее. Ну, да утомил я тебя, наверное, болтовней. Пойду, соберу вам чего поесть. – Сторож подмигнул и выскользнул за дверь.

Кхан с улыбкой посмотрел вслед старику и отметил: вот один из немногих, кто по-настоящему к нему привязан и кому можно верить. Неудивительно: сторож уже третьему поколению правителей служит.

Элимер разжег огонь в очаге, затем обернулся к Шейре:

– Ну, давай, рассказывай, что случилось.

Девушка смущалась, терялась, путалась в своем рассказе, но все-таки кое-чего от нее удалось добиться. Она поведала, как хотела выбраться всего на денек и думала, что вернется к вечеру. Рассказала она и о мальчишках, которым, оказывается, помогала. Убить бы Видальда за его совет! Хотя воин, конечно, не мог предположить, что добрый умысел обернется такой глупостью. С одним самодельным копьем охотиться в степи оказалось непросто, вот она и забредала в степь все дальше и дальше в поисках подходящей дичи. Пока не наткнулась на дикого козленка. Точнее, это она решила, что он дикий, а оказалось, что просто отбился от стада и его искали. Так на нее и наткнулись селяне. Их было много, она одна, к тому же она клялась не убивать отерхейнских людей, а потому защищалась так, чтобы не нарушить этой клятвы – то есть не в полную силу. Затем копье у нее и вовсе отобрали, а саму отвели в селение.

– Вот поэтому я и запретил тебе выходить в степь одной, поняла? Ты слишком мало знаешь об Отерхейне. В этот раз повезло, но все могло сложиться куда хуже. Я уж молчу, что на твои поиски пришлось отвлекать разведчиков, и моих воинов, да и я сам…

Девушка выглядела виноватой, и Элимер решил, что достаточно учить ее уму-разуму. Тем более что вошел Еху. Принес он, правда, не обещанную еду, а котелок с душистым отваром и тряпки из тонкой шерсти.

– Я тут подумал, мой кхан: гостье нашей ранки бы… это самое…

– Спасибо. Конечно. – Элимер забрал из рук старика котелок, досадуя, что сам об этом не подумал.

– Вот и ладненько, – пробормотал сторож. – Ну, а теперь-то старый Еху вместе с Видальдом точно вам поесть соберут, – и снова вышел.

Элимер придвинул котелок ближе к айсадке, смочил в отваре кусок тонкой шерсти. Уже собрался отмыть грязь и следы засохшей крови со лба и рук девушки, но та отстранилась.

– Шейра, я только хочу помочь. Я не причиню вреда.

– Н-не надо. Я сама.