Чтение онлайн

– Отведите этого раба в подпол, – велел Ниррас.

Он подтолкнул его в спину, отчего Аданэй чуть не взвыл: затянувшиеся раны все еще болели. Один из слуг военачальника – высокий курносый мужчина – схватил его за плечо и увлек за собой к двери, за которой находилась кладовая, а в полу, под тяжелой деревянной крышкой, уходила вниз крутая, почти отвесная лестница. Со связанными руками Аданэй чуть не навернулся на ней.

Внизу слуга запалил от факела лампу и подвесил ее на крюк на стене. Теперь можно было лучше разглядеть подпольное помещение, которое, впрочем, мало отличалось от увиденного наверху. Здесь стояла скамья, стол и два стула, а также узкая деревянная кровать, сейчас пустая, голая – ни тюфяка, ни покрывала.

Аданэй уселся на нее и принялся ждать Нирраса, ругаясь про себя, что тот так и не догадался развязать ему руки.

Наконец под тяжелыми шагами заскрипела лестница, и военный советник, плотно закрыв крышку над головой, спустился вниз.

– Может, развяжешь? – сходу спросил Аданэй.

Мужчина без слов снял – не разрезал – стягивающие его запястья веревки. Затем опустился на стул напротив.

– Что, сильно тебе досталось? – спросил он, намекая, видимо, на порку кнутом. В голосе, впрочем, не звучало никакого сочувствия.

Аданэй пожал плечами.

– Спасибо Вильдэрину, иначе могло быть и хуже.

Ниррас фыркнул:

– Спасибо мне, а не Вильдэрину. По чьему, ты думаешь, поручению, мальчишке сообщили, что тебя собрались пороть? Я ж так и знал, что этот малохольный побежит тебя спасать. И гляди-ка, не ошибся.

– Так тот рыжий стражник, который ему рассказал, твой человек? – осторожно уточнил Аданэй.

– Аххарит? Обычный стражник, – буркнул, отмахнувшись, мужчина. – Как и все. Просто под руку попался именно он. Вот я и велел ему, чтобы невзначай донес до щенка нужное сообщение.

– Что ж, тогда спасибо и тебе, – склонил голову Аданэй.

– Ладно, давай ближе к делу. У меня здесь толстые стены и потолок, нас не подслушают. Нам надо решить, какие сведения дать царице, чтобы она удостоверилась, что ты будешь для нее исключительно полезен. И одновременно надо подогреть ее к тебе интерес. Но действовать придется осторожнее, чем раньше. Царица говорила о тебе на совете, и теперь все, в том числе и наши недруги, узнали о твоем существовании.

– На совете? Обо мне?

– Да. Она решила убедиться, что ты именно тот, за кого себя выдаешь. Но тут уж моя задача – убедить ее. Также она считает, что ты должен знать имена выживших противников кхана, вот и приказала тебя расспросить. Даже пытать, если сам не расскажешь. Тут я тоже подготовлен и кое-какие имена мне известны. Но, может, и ты все-таки сможешь еще кого-то подсказать? В конце концов, ты долго жил среди отерхейнской знати, хоть и рабом.

Аданэй все еще не понимал, зачем Ниррас до сих пор так усердно делает вид, будто не знает, что перед ним кханади Отерхейна. Почему не открывает ему до конца их с Гилларой замысла, о котором сам Аданэй узнал от служанки Ли-ли, подслушавшей господ? На эти вопросы у него не было ответа, но пока что он готов был подыгрывать советнику.

– Да, я думаю, кого-то смогу назвать. Мои господа нередко обсуждали при нас самые разные темы. Почему-то они воспринимали рабов как невидимых, глухих и слепых.

– Я такой ошибки не допускаю. И поэтому мы с тобой говорим не там, – он кивнул наверх, – а здесь.

Мужчина пододвинул стул поближе к столу и снял лампу с крюка, поставив ее рядом. Затем достал из перекинутой через плечо тканевой сумки небольшую восковую дощечку со стилосом и подозвал Аданэя, указав на скамью с другой стороны стола.

– Давай, называй все имена, которые знаешь, и опиши всё, что тебе известно об этих людях.

– Ты будешь записывать?

– Ну конечно, дурачок. Или думаешь, что я все запомню? Давай, говори.

– Я могу рассказать лишь о тех, кто поддерживал… Аданэя до того, как Элимер стал кханом. Но я понятия не имею, что они думают сейчас и живы ли вообще.

– Мне нужно хоть что-то. Мы не можем допустить, чтобы тебя пытали, верно? Иначе выболтаешь все и приведешь нас на плаху.

Аданэй собрался с мыслями и начал перечислять былых сторонников, а Ниррас вытягивал из него подробности их жизни, расспрашивая о нравах, связях, слабостях и достоинствах. И если бы советник и впрямь не знал, кто такой Айн на самом деле, то у него неминуемо возникли бы вопросы, откуда рабу известно столь многое.

Все записав, Ниррас пробормотал:

– Вот и хорошо, вот и ладненько. – Завернув восковую табличку в тряпицу, он засунул ее обратно в сумку и откинулся на спинку стула. – Теперь давай поговорим, как тебе поскорее попасть к ней на ложе.

По-прежнему не слишком понимая, зачем это вообще нужно, Аданэй не терял надежды избежать этой части замысла.

– Господин Ниррас, послушай, – заговорил он, стараясь придать голосу убедительности, – это ведь самая бесполезная часть задумки и самая рискованная. Вы с госпожой Гилларой хотите, чтобы в определенный момент я оказался рядом с Великой и вложил ей в голову какую-то нужную мысль, так? И за это я стану свободным и получу в жены знатную иллиринку, верно? Но ведь для этого мне необязательно делаться наложником царицы. Она приблизит меня и так, просто чтобы побольше узнать об Отерхейне.

Чем дольше говорил Аданэй, тем сильнее хмурился Ниррас. Наконец не выдержал и гаркнул:

– Довольно! Ты не настолько для нее значим, чтобы суметь что-то ей внушить, не оказавшись в ее постели. Поэтому делай что говорю. И не смей затевать никакую подлость за моей спиной!

– Ну что ты, подлость у нас с тобой общая, – съязвил Аданэй.

Мужчина пропустил это мимо ушей.

– Слушай: ей нравится потакать желаниям своих любимцев. Этот щенок, – он махнул рукой куда-то в сторону, – давно мог бы получить что угодно, если б только захотел и не был бы настолько зелен и глуп. Хотя с течением времени, пожалуй, даже он сообразил бы… Можно сказать, нам повезло, что он пока еще пустоголовый юнец, а ты уже привлек внимание царицы. Это хорошо.

– Это не то внимание, на которое я рассчитывал. Вообще-то сначала она хотела отдать меня своей рабыне, а потом приказала высечь.

Ниррас по-своему истолковал его слова.

– Рэме хотела отдать? Вот видишь, я же говорю: она обожает потакать своим любимцам. Вот и стань им. И сейчас, когда она тебя заметила, и ты больше не невидимка, пришла пора избавиться от мальчишки.

– Что?! – от неожиданности Аданэй вскочил с места. – Нет, не смей его трогать!

– Успокойся, ну! – прикрикнул мужчина, тоже поднимаясь со стула. – Никто не собирается его убивать, если ты об этом. А то она, чего доброго, еще страдать начнет, и ей станет не до тебя. Мальцу достаточно будет, например, свалиться с лестницы и сломать себе ногу. Так, чтобы какое-то время не мог к ней ходить. Самое страшное, чем ему грозит поломанная нога, плясать больше не сможет.

– Но для него это важно…

Мужчина будто не услышал.

– Ты станешь трепетно за ним ухаживать и как можно чаще докладывать ей о его состоянии. А там, глядишь…

– Ниррас, – прервал его Аданэй, намеренно упустив обращение «господин», – ты утверждал, что здесь нас никто не подслушает и можно говорить свободно?

– Верно, – недобро прищурившись, бросил мужчина, от которого, похоже, не ускользнуло отсутствие нужного обращения.

– В таком случае я запрещаю тебе трогать Вильдэрина. Вообще.