Чтение онлайн

– Вот так история! – вырвалось у Аданэя. – Чтобы чиновника выгнали из-за того, что он ударил слугу? Поразительно. Может, ты уже тогда чем-то привлек царицу?

– Что? – Вильдэрин сначала не понял, а поняв, рассмеялся: – А, да нет же, я тут вообще ни при чем! На моем месте мог оказаться любой. Чтоб ты понимал, великая даже не помнит об этом случае. Это только в моей памяти запечатлелось каждое мгновение. Даже когда я ей рассказал – уже потом, когда мы уже были вместе, – она не смогла припомнить ни меня тогдашнего, ни сам этот случай. То есть она, разумеется, помнила, что сняла Харриса с должности из-за многих провинностей и по куче причин. Но его отношение к слуге едва ли было одной из них.

– Все равно… то, как она отнеслась к тебе, достойно восхищения.

– Вот я и восхитился, – улыбнулся Вильдэрин. – С тех пор постоянно старался увидеть ее хоть краем глаза и сам попасться ей на глаза в коридорах дворца. Но великая и не смотрела в мою сторону. Это ужасно меня печалило, хотя и не удивляло: зачем ей было смотреть на мальчишку-подростка?

– Но потом?.. – намекнул Аданэй на продолжение, о котором тоже хотел бы услышать.

Юноша некоторое время глядел на него в веселом удивлении, затем со смехом воскликнул:

– Айн, умерь любопытство! Кажется, я и так рассказал тебе больше, чем следовало.

Аданэй в ответ шутливо изогнул брови.

– Ну, так значит, ты очень хороший рассказчик, раз пробуждаешь у слушателей любопытство. А если серьезно, – он сделал паузу, сменив интонацию с шутливой на задумчивую, – то твоя история довольно необычна, и поэтому так интересно узнать продолжение.

Юноша не перенял серьезного тона.

– Ты не представляешь, о чем просишь, – хохотнул он. – Продолжение слишком смешное и стыдное, я не уверен, что хочу его рассказывать.

– Вот ты сейчас только усугубил мое любопытство, – проворчал Аданэй.

Развеселившийся юноша снова улыбнулся, потом сказал:

– Ладно уж. Помнишь, я говорил, что моей обязанностью было вытирать пыль со скульптур по всему дворцу?

Аданэй кивнул.

– В одной из ниш в левом крыле дворца в самом конце коридора есть статуя танцовщицы. Может, видел? Такая изящная девушка, одна нога на цыпочках, вторая приподнята в движении, и ленты в руках развеваются? Нет? Ладно, неважно. В общем, в то утро у меня было какое-то на диво развеселое настроение. И вот я с тряпкой в руках принялся отплясывать рядом с этой статуей, как если бы мы танцевали вместе. Утро было раннее, а коридор дальний, стражники в нем не стояли, а люди еще не ходили. Так что я не стеснялся. Но ладно бы я только плясал! Так нет, я ж еще и болтать с ней удумал, будто она была живой. Конечно, это я так, для смеха – развлекался, резвился… не знаю... играл, как в детстве. Но изображал беседу со всей убедительностью, как лицедей. Говорил ей всякую нежную чушь, шептал на ухо любовные речи, делал вид, что выслушиваю ответ, а потом сам что-то отвечал. Наконец я предложил ей отправиться вместе странствовать, танцевать на площадях и выйти за меня замуж. И тут услышал за спиной: «Мне кажется, она уже на все согласна». Я обернулся, а там – царица! Проклятье, Айн, я никогда не чувствовал себя так глупо, как тогда! – Вильдэрин со смехом опрокинулся на траву, да и Аданэй не удержался от усмешки, представив эту сцену: юнца, пляшущего и ведущего любовные беседы со статуей. – Сейчас-то, конечно, забавно вспоминать, – продолжил юноша, – но тогда, честное слово, Айн, мне хотелось провалиться сквозь землю! Я столько раз мечтал, что царица обратит на меня внимание, но чтобы таким образом, в такой нелепый момент? Что за невезение, думал я, и что за стыд. Понятно, что кое-как я совладал с собой. Преклонил колено, сказал, как полагается: «Прости меня, Великая, за столь неподобающее поведение, я сейчас же выполню всю работу». Она приблизилась и снова, как тогда, приподняла мое лицо за подбородок. Спросила имя, а потом усмехнулась и кивнула на статую: «Конечно, она согласна, разве можно отказать такому нежному юноше? Поинтересуйся у нее еще раз». Пока я думал, нужно ли мне на это отвечать и что отвечать, царица уже ушла. А после, где-то через неделю, Уирген велел мне явиться к ней. И вот… Она потом сказала, что ее привлекло то, как я танцевал, и позабавили мои речи. Они звучали мило, сказала она. Надо же, я так мечтал о ней, но и подумать не мог, что моя мечта осуществится благодаря такому несуразному случаю.

Аданэй слушал юношу, смотрел на него и поражался, как тот умудрялся поначалу казаться таким надменным, холодным, отстраненным. Потому что сейчас перед ним находился как будто совсем другой человек – открытый, непосредственный, не стесняющийся своих чувств. Должно быть, именно таким и видела его царица, именно таким он ее и привлек. Для Аданэя это не означало ничего хорошего, зато теперь он догадывался, что за напускным высокомерием, которое Вильдэрин предъявлял окружающим, пряталась тоска по доверительному, дружескому общению. А значит, Аданэй мог попытаться быть для него не только слугой, но и приятелем вроде Иниаса или даже ближе.

«А потом предать», – встрял противный внутренний голос, от которого он поспешил отмахнуться. Здесь и сейчас ему совсем не хотелось думать о подлостях, и он предпочел бы действительно стать для Вильдэрина другом, а не тем, кому однажды придется ударить его в спину.

* * *

Лиммена сбросила расшитые бисером туфли и, босая, прошла по мягкому ковру вглубь уютного полумрака покоев, где у жаровни, сейчас холодной, стояло широкое кресло. Опустившись в него, она глянула на Рэме. Та сидела возле стола, соскабливая застывший воск с подсвечников и смахивая его в керамическую миску, но, увидев царицу, тут же поднялась, приблизилась и по обыкновению пристроилась у ее ног.

– Мы только что решили, что нужно выехать раньше, чем собирались, на самом рассвете. Рабыни уже подготовили мои вещи? – спросила Лиммена.

– Конечно, Великая, еще с утра все готово и все уже в сундуке, его вот-вот погрузят в повозку.

– Хорошо. – Она рассеянным движением погладила девушку по голове и зевнула. – Боги, как же я устала! Эта поездка совсем не ко времени. Хотя… она всегда не ко времени, утомительная и безынтересная.

Царице со свитой предстояло посетить Нарриан – восточную провинцию в прибрежных землях – и поучаствовать в празднестве, посвященном Богине-матери. Обычай раз в год чествовать прародительницу на побережье в ее главном храме, одном из немногих сохранившихся, тянулся из глубины веков и давно уже утратил былое значение, превратившись для правителей в докучливую обязанность. Жрицы древней богини потеряли прежнее влияние еще многие десятилетия назад, но цари по традиции все еще присутствовали на обряде жертвоприношения. Правда, их поездки становились все более короткими и все менее торжественными.

Лиммена собиралась провести в провинции всего сутки, после чего вернуться в столицу. Но даже так, с учетом дороги и остановок на ночь в попутных городах, с обязательным приветствием местной знати, на поездку уходило не менее двух недель. Это изрядно сердило царицу, считавшую участие в торжестве напрасной тратой времени. Богиня-мать, древняя и чуждая, отвращала ее, дикие оргии в ее честь не радовали, а полубезумные жрицы и обряды пугали. В той части Иллирина, где Лиммена выросла, поклонялись совсем другим божествам – вечно юным и светлым покровителям садов и рощ, музыки и поэзии. Архаичная богиня с ее мрачными гимнами ничем их не напоминала. Из этих поездок Лиммена всегда возвращалась раздраженная. Не сомневалась, что так будет и в этот раз, а потому расположение духа уже сейчас было дурное.

– Ты точно не хочешь взять с собой Вильдэрина? – спросила Рэме.

– Нет, милая, – вздохнула Лиммена. Вообще-то она с удовольствием провела бы с любовником время в пути, но в прошлый раз только исключительная преданность юноши помешала полудиким жрицам увлечь его в свою оргию. Но в этот раз царица не собиралась рисковать.

– Тогда, может, меня возьмешь? – вкрадчиво предложила девушка. – Вместе с Айном?

– Айн? – нахмурилась Лиммена. – Кто это?

– Слуга Вильдэрина.

– Ах, да! Вечно забываю, как его зовут. И почему же ты хочешь, чтобы я взяла тебя вместе с Айном? – Лиммена смерила девушку лукавым взглядом. – Или он тебе нравится?

– Очень, Великая, – промурлыкала Рэме.

– Думаю, и он перед тобой не устоит, – протянула царица. – Но тебе для этого необязательно тащиться на край света и блудить с ним на оргии. Да и Вильдэрину ни к чему оставаться без слуги так надолго.

Девушка вздохнула, но возражать, разумеется, не посмела. Лиммена ободряюще потрепала ее по голове.

– Вернусь я, скорее всего, совсем не в духе, поэтому, когда вернусь, пусть меня утешит и порадует приятный вечер. Музыка, песни, танцы, вино… как обычно. Устроишь?

– Праздник? Ну конечно же, Великая! – Рэме захлопала в ладоши. – Обожаю таким заниматься.

– Знаю, – с добродушной усмешкой сказала Лиммена. – Пусть будут угощения, пусть в мои пиршественные покои придут лучшие танцоры, музыканты, лицедеи. Если хочешь, то можешь среди прочих позвать и Айна. Надеюсь, он умеет еще что-нибудь, кроме как просто прислуживать. Но если нет, то пусть сидит в сторонке и услаждает твой взор. – Царица опустила глаза на довольную Рэме и сама порадовалась: она любила баловать эту девчонку-хитрунью. О, если бы ее дочь Латтора обладала хоть толикой сметливости этой молоденькой рабыни, то можно было бы не так о ней волноваться! – Ну а потом, как всегда, переместимся в личные покои и продолжим вечер более непринужденно... Некоторые из нас.