Чтение онлайн

– Я ценю твое расположение ко мне, Айн, и твою помощь, – серьезно произнес Вильдэрин, отрывая взгляд от бумаги. – Правда. Я хотел, чтобы ты знал об этом.

– Я знаю, – с той же серьезностью ответил Аданэй. – Я тоже ценю твое отношение ко мне.

Юноша улыбнулся и, ничего не ответив, снова уткнулся в лежащий на доске лист бумаги, раздумывая, что написать. Когда он закончил, то свернул послание и обвязал тонким шелковым шнуром.

– Мне отнести? – спросил Аданэй, протягивая к нему открытую ладонь, и Вильдэрин, чуть посомневавшись, вложил письмо в его руку. – Отдать стражу-привратнику?

– Ни в коем случае! – воскликнул юноша. – Вдруг он прочтет, а я бы этого не хотел. Отдай Рэме, как обычно.

– Тогда почему ты не боишься, что Рэме может прочесть?

– Рэме? Это не страшно. Да и вряд ли ей любопытны мои послания, она и так знает обо мне очень многое, как и я о ней. И если надо, мы всегда можем спросить о чем-то друг друга напрямую. Мы ведь знакомы с самого детства, но при этом – или именно поэтому – малоинтересны друг другу.

– Ладно. Только она ведь наверняка сейчас спит.

– Не уверен. К тому же у нас с ней договоренность, что мы тревожим друг друга в любое время, если дело касается царицы.

Аданэй кивнул и, пообещав скоро вернуться, вышел за дверь. Поднявшись по винтовой лестнице, он двинулся по коридору, ведущему к царским покоям, но не дошел до них, а остановился подле ниши с одной из многочисленных статуй, ярко освещенной лампами. Там он аккуратно снял шелковый шнурок со скрученной записки и развернул ее, готовясь прочесть. Тут и услышал издевательски-вкрадчивый мужской голос:

– И что же здесь делает раб в такое время? И что это у него в руках?

Откуда взялся этот рыжеволосый стражник, из какого темного укрытия вынырнул, Аданэй так и не понял.

– Так что это? – повторил иллиринец и протянул руку. – Давай сюда.

– Не могу, господин. Это послание для повелительницы.

– Вот как? От кого же? – все так же вкрадчиво спросил стражник, надвигаясь на него. – И почему в таком случае ты его читаешь?

– Потому что… эта записка… она от меня, я всего лишь ее перечитывал, – не придумав ничего лучше, соврал Аданэй.

– Правда? Насколько я помню, у единственного раба, которому позволено писать повелительнице, – стражник кивнул куда-то в сторону, – волосы немного темнее. А ты вроде бы его слуга.

Аданэй старался держать себя в руках, но чувствовал, как земля уходит из-под ног: еще чуть-чуть, и стражник донесет на него либо Вильдэрину, либо еще кому.

– Да, мне не позволено ей писать, но я... все-таки написал.

– Любопытно... А твой господин знает, что ты хочешь занять его место подле владычицы? – с обманчиво-мягкими нотками протянул мужчина.

«И откуда ты такой омерзительно-догадливый взялся?» – подумал Аданэй, а вслух возмутился:

– И мысли такой не было! Я не по своему почину написал, мне приказали.

– Кто? – резко спросил стражник, голос которого враз утратил мнимую мягкость.

«Прости, Ниррас, – мысленно обратился Аданэй к советнику, – но иначе мне не выкрутиться. А ты что-нибудь да придумаешь…»

– Мне велел военный советник – господин Ниррас Таннеха. – Велел написать и передать царице через ее служанку.

Стражник прищурился, пристально и с подозрением уставившись на него, но Аданэй не опустил взгляда.

– Осторожнее, раб, – тихо сказал мужчина, хватая и подтягивая его к себе за ошейник. – Я этим же утром выясню, правду ли ты говоришь. И если лжешь, лично спущу с тебя шкуру, понял?

– Конечно… господин, – выдавил Аданэй. – Я не лгу. Сам спроси Нирраса, приказывал ли он что-то рабу Айну. Айн – это я.

– Знаю, – усмехнулся стражник. – Я всех вас знаю в лицо. Пока что можешь идти куда шел. Но молись всем богам, чтобы советник подтвердил твою историю.

Он развернулся и пошел прочь. Несколько мгновений факелы отбрасывали свет на его фигуру, красными всполохами играли в рыжих волосах, потом силуэт растворился в другом конце коридора. Аданэй выдохнул. О том, чтобы читать записку, он теперь и не думал. Подрагивающими, непослушными пальцами свернул ее, кое-как заново обвязал шнурком и помчался к царским покоям, где рядом, дверь в дверь, находилась комната Рэме.

Страж-привратник посмотрел на него с легким удивлением, но ничего не сказал, он привык видеть его здесь: прислужник Айн часто приходил к служанке Рэме с посланиями, хоть раньше и не посреди ночи.

Аданэй постучал к девушке, будучи уверен, что она спит и не откроет, и тогда придется стучать громче. Однако она открыла почти сразу. Одетая в шелковую ночную тунику, девушка, тем не менее, сонной не выглядела, разве что темно-русые волосы были слегка взъерошены, как если бы она только что поднялась с ложа.

– Айн? Что ты здесь…

– Послание для Великой.

Он хотел вручить ей записку и сразу уйти, но Рэме вместо того, чтобы взять ее, сомкнула пальцы на его запястье.

– Заходи! – сказала она, втаскивая Аданэй в комнату, тускло освещенную тремя свечами в канделябре. – Вот теперь давай. – Закрыв дверь, она забрала послание и вложила в узкую резную шкатулку на полке над кроватью.

– Я боялся, что ты уже спишь, – признался Аданэй.

– Смеешься, что ли? Завтра все выспимся, – фыркнула девушка. – Великая на заре уезжает, неужели ты думаешь, что кому-то из ее ближайших слуг удастся этой ночью поспать? Надо перепроверить множество мелочей, да и вообще… Заметь, даже ты не спишь. И Вильдэрин тоже, верно? Хотя он-то даже не совсем слуга.

Аданэй припомнил времена, когда был наследным кханади и куда-нибудь уезжал. Даже если его отъезд получался срочным, неожиданным и ранним, к нему всегда все было готово: кони и повозка, любимая одежда и оружие, свита и слуги, а также множество безделиц, о которых так сразу и не вспомнить. И никогда его не волновало, что рабы и прислужники суетились всю ночь, чтобы все предусмотреть, ему просто в голову не приходило думать об этом. Кто же мог знать, что однажды он сам окажется без малого на их месте.

Рэме указала на низкий табурет с мягким сиденьем.

– Присаживайся, Айн. У меня есть немного времени. Хочешь вина? Или, может, лучше налить тебе лимонный щербет?

– Мне надо вернуться к Вильдэрину, – ответил Аданэй, немного удивленный внезапным приглашением, – но спасибо.

– Уверяю, как только ты ушел, Вильдэрин схватился за свою лиру или флейту и теперь грустит и играет, играет и грустит, – рассмеялась Рэме и, достав из деревянного шкафчика в углу комнаты высокие кружки, разлила в них щербет из кувшина. – Так что ты, мой хороший, ему сейчас не нужен.