Чтение онлайн

– Стражнику?

– Не помню, как его зовут, – мотнул головой Вильдерин. – Рыжий такой… Один из тех, кто патрулирует коридоры и галереи на половине царей.

Аданэй прекрасно помнил рыжего стражника, который чуть было не поймал его за чтением чужой записки. Впрочем, он тоже не знал имени этого человека.

– Он подловил меня, когда я выходил с занятия сайхратским и как раз прощался с наставником, – продолжал Вильдерин. – Он спросил, верно ли, что ты чем-то передо мной провинился и что я велел тебя высечь. И что если это так, то не хочу ли я заменить слугу, у него есть человек на примете… Но дальше я не стал его слушать, а сразу пошел к Уиргену, чтобы все выяснить. Тем более что и впрямь не видел тебя с самого утра. Но я-то думал, что ты у Великой или у господина Нирраса… В общем, после Уиргена я отправился уже к самой повелительнице. Ну а дальше ты знаешь.

– Знаю. Если б не ты… – вздохнул Аданэй. – Хотя мне сложно понять, как так вообще вышло? Зачем царица сначала отпустила меня, а потом решила наказать настолько жестоко? Я даже не уверен, что выжил бы, если б получил все двадцать ударов. Я так сильно ее разгневал, что она захотела едва ли не моей смерти? Или все-таки нет, раз по твоей просьбе отменила наказание?

Вильдэрин потемнел лицом и отвел взгляд, нахмурившись. Промолчав почти минуту, наконец сказал:

– Ты не повелительницу так разгневал, Айн, а Рэме. Да, у владычицы был повод тебя наказать, и она правда велела тебя высечь, но только хлыстом. Хотя и тут, думаю, не обошлось без Рэме... А потом, когда Рэме передавала распоряжение Великой палачу и Уиргену, то как бы «случайно» перепутала прут и кнут. Вообще-то ты должен был сказать мне…

Его прервал стук в дверь. Вошли два кухонных прислужника с круглыми подносами в руках и по знаку юноши оставили их на столе: на одном находились медные блюда с овечьим сыром, вареными яйцами и запеченной форелью, на втором – керамический кувшин с медово-клюквенным напитком и сосуд с кофе для Вильдэрина.

Как только прислужники вышли, юноша взял поднос с едой и разместил на диване, где сидел Аданэй, а поднос с напитками и кружки поставил на пол возле него. Сам опустился там же, на одну из подушек для сидения.

Аданэю кусок в горло не лез, но под бдительным взором своего спасителя он отщипнул немного сыра, съел вареное яйцо, поковырялся в рыбе. Зато медово-клюквенный напиток – ароматный, кисло-сладкий, доставил ему удовольствие.

Когда Вильдэрин утолил первый голод и налил кофе в кружку, то продолжил оборванную фразу:

– Ты должен был сказать мне, Айн, что Рэме на тебя всерьез взъелась. Я видел, конечно, что вы не очень-то ладите, но не хотел влезать и не думал, что все зайдет настолько далеко. Уж не знаю, что между вами произошло, но в любом случае нужно было предупредить меня. Я бы с ней поговорил, и вчерашнего события просто не случилось бы.

– Меня как-то не приучили жаловаться, особенно на девчонок, – буркнул Аданэй и пожал плечами, тут же пожалев об этом: по телу с новой силой разлилась боль, и он поморщился, едва сдержав стон.

От Вильдэрина это не ускользнуло. Он убрал с дивана наполовину опустевший поднос, сгрузив его на пол, и сказал:

– Сейчас ложись обратно, Айн. Надо тебе ту мазь нанести, которую господин Дриман оставил.

Аданэй снова распластался на животе, и скоро ощутил на своей растерзанной коже руки Вильдэрина и жгучее густое снадобье.

– Рэме ведь не просто девчонка, – как ни в чем не бывало вернулся юноша к разговору. – Она ближайшая служанка царицы и она – Рэме. Этим все сказано. Она ничего не забывает и беспощадна к тем, кого считает врагами. И мстит она зачастую тоже несоразмерно. Вот как тебе. Вообще странно, конечно… Я помню, что ты ей раньше нравился. Что у вас случилось?

– Не ответил взаимностью на ее интерес.

– На тебя не подействовали ее чары? – усмехнулся юноша.

– Если они у нее и есть, то она их не использовала. Сука!

– Она больше не станет тебе вредить. Вчера вечером мы с ней крепко повздорили, но она все-таки пообещала, что отстанет от тебя.

– Повздорили?

– Это ничего. Конечно же, мы скоро помиримся. – Он нанес мазь на последний участок его кожи и встряхнул руками, смахивая с пальцев остатки. Затем вытер руки об один из тканевых лоскутов, а остальные в следующую минуту принялся накладывать ему на спину.

– Раз она такая злобная тварь, – покосился Аданэй на Вильдерина, – то как ты не боишься с ней ссориться? А что если и тебе она устроит какую-нибудь подлость?

– Мне? – переспросил юноша таким тоном, будто Аданэй выдал сущую глупость. – Нет, Айн, мне она ничего дурного не сделает. Не знаю, что должно произойти, чтобы она этого захотела. Я же говорил: Рэме ничего не забывает. Не только злое, но и хорошее. – Он наложил последний лоскут и отошел от дивана. – Всё, теперь лежи и не двигайся.

– Ты когда-то сделал для нее что-то хорошее? – спросил Аданэй, вывернув голову на юношу: тот уселся перед зеркалом и принялся копаться в шкатулке с украшениями, выбирая нужные.

– Знаешь, как мы подружились? В царском дворце дети, выбранные для воспитания, живут в отдельных помещениях, мальчики и девочки в соседних комнатах. И таких комнат несколько. Днем там проходят разные занятия, а на ночь расстилаются постели – прям там же, на полу. У каждого свое место. Мое было почти у самой двери. И однажды под ночь к нам прокралась девочка, чтобы спрятаться от… – Он запнулся и поправил серьгу в ухе, надел браслеты и принялся расчесывать волосы. – Ну, в общем, когда снаружи послышались шаги, она заметалась, и на ее лице такой ужас был, что я даже при ночном свете его распознал. Тогда я приподнял одеяло, и она скользнула ко мне, и я укрыл ее с головой, спрятал в своей постели. Она худенькая совсем была, и хотя старше меня, но маленького роста. И когда она вжималась в меня, то под одеялом было незаметно, что нас там двое, тем более в полутьме. И спасибо, что остальные мальчишки, которые были в комнате, нас не выдали. Иначе нам обоим не поздоровилось бы. Потом она еще несколько раз так пряталась...

– Хм… И опять в твоей постели?

Вильдерин глянул на него через зеркало, насмешливо приподняв бровь.

– Айн, ты что за вздор сейчас подумал? Мы же были детьми! Нам лет по семь-девять было.

– Да нет, это я так… И от кого же она пряталась и почему?

– Я не могу открыть тебе больше, чем уже открыл. Это же ее история, не моя. Пряталась – этого достаточно.

«Наверное, от какого-нибудь старого извращенца», – подумал Аданэй, однако не был в этом уверен.

– Я думаю, – продолжил Вильдэрин, – что она еще с тех пор слишком четко делила людей на друзей и врагов. Слишком. И с теми, кого она считала врагами, обычно бывала безжалостна. С главным своим недругом – тем самым – она расправилась, когда ей еще и одиннадцати не исполнилось.

– И как она это сделала?

– Яд, – спокойно сказал юноша, а в ответ на вопросительный взгляд пояснил: – В этом нет секрета, об этом знают все, кто давно живет во дворце. Ее тогда казнили бы ужасной казнью и не посмотрели бы, что она совсем девочка. Но, по счастью, тот враг Рэме одновременно был и врагом Великой. Поэтому царица защитила ее и взяла в услужение. Смогла защитить, хотя даже для нее это было непросто: тот человек принадлежал к знатному роду.

– А теперь, значит, Рэме решила убить и меня…