Чтение онлайн

«Ты проиграл бой! – с презрением выкрикивал он. – Не удержал крепость! Ты мой позор! Какой из тебя кхан?! Какой воин?»

«Убирайся! – огрызнулся Элимер: чувства потихоньку возвращались. – Тебя здесь нет. Ты уже давно на той стороне!»

Потом появилась мать со словами:

«Элимер, сынок, ты весь в крови. Ты поранился? Где ты поранился?»

«Я не знаю, я…» – заговорил он, но мать растворилась, не дослушав ответа.

Элимер видел и другие образы. Людей, связанных с ним при жизни: бабушку, напевающую под нос песню; Зарину, выкрикивающую проклятия; воинов, погибших в бою. Эти лики были бледнее родительских и быстрее исчезали.

Он все шел вперед, но очередное видение – чернеющий еловый бор – заставило замедлить шаг. Сам не понимая зачем, Элимер свернул в чащу. Болотистая, мшистая почва с голодным урчанием проглатывала ноги. Ветки раскачивались, цепляли одежду, царапали иголками, словно когтями. Среди стволов маячила полуразрушенная лачуга, покрытая сизой плесенью. Одной стены не было. Он подошел ближе, внутри увидел человека, раскачивающего колыбель, и отпрянул – то был Аданэй. Брат бережно качал колыбель, а в ней белели младенческие кости.

«О боги, что он делает?!» – мысленно вскричал Элимер.

За плечом заухал филин, а ему почудился ответ: «Баюкает умершее дитя».

«Что? Зачем?»

Уханье повторило: «Качает мертвого ребенка».

Аданэй – или его призрак – обернулся, и Элимер передернулся от страха: с лица брата смотрели не глаза, а глазницы – пустые черные ямы. Глухо, словно из-под земли, донесся голос: «Умереть бы… Но я уже мертв».

Элимер не выдержал. Попятился, а затем бросился прочь от лачуги и Аданэя, который больше, чем просто умер.

Бор исчез или закончился – он так и не понял, – а впереди распростерлась широкая неторопливая река. Тут же пропали тревожные видения, замолкли голоса и всхлипы, и Элимером овладела радостная безмятежность. Застывший воздух пришел в движение. Повеяло свежестью воды, ароматами медвяных трав и сосен и горькой, прибитой дождем пыли – эти запахи он любил с детства. Вслед за ними преобразилось и остальное. Река, степь, небо стали ярче, а над водной гладью повисла радуга. Элимер рассмеялся, потому что со всей отчетливостью понял: там, на другом берегу, еще лучше. Надо только переплыть реку.

Он спустился к берегу, и галька приятно зашуршала под ногами. До воды оставался последний шаг. Элимер уже представил, как речная волна обнимет щиколотки, приласкает кожу, но мощный порыв ветра отшвырнул его прочь, а в воздухе воплотилась немыслимой красоты женщина с серебряными волосами. Он даже опомниться не успел.

– Стой! – воскликнула женщина, раскинув руки в запрещающем жесте. – Не смей! Тебе нельзя туда! Рано! С той стороны даже я не смогу вернуть!

– Кто ты? – нахмурившись, спросил Элимер.

– Ты меня не знаешь, но поверь: тебе нельзя уйти, – уже спокойнее произнесла незнакомка, поняв, что он готов с ней говорить. – Даже я не могу предвидеть все… Если бы я знала, что все так выйдет, то не стала бы… – она оборвала саму себя, и голос вновь зазвучал твердо: – Элимер, тебе нельзя туда. Сначала ты должен исполнить предначертанное.

– Тебе известно мое имя?

– Мне многое о тебе известно. И я говорю: вернись к своим людям, в свою страну – в Отерхейн. Ты кхан. Это твой долг.

– Уже нет... Все это неважно… Я ухожу. Я так решил.

Он снова шагнул вперед, а женщина прошипела:

– Стой. Иначе я заставлю остановиться. Тебе не понравится.

– Я чую твое могущество... И кое-что еще чую: ты не можешь удержать силой... Не меня. Не в этом месте. Только если я сам соглашусь.

– А ты сообразительней своего брата… – с усмешкой бросила она.

– Кого?

– Брата, – повторила незнакомка. – Вспомни его, своего врага, Аданэя! Ты допустишь, чтобы он победил? Чтобы смеялся над тобой? А ты даже не сможешь стереть усмешку с его лица.

– Мне все равно, – пожал плечами Элимер, но без прежней уверенности.

Женщина, видимо, заметила его колебания и с воодушевлением продолжила:

– А что он сделает с твоей любимой? Неужели ты забыл Шейру-Сину? Стоит тебе уйти – и всему конец. Никогда не обнимешь ее, никогда не возьмешь на руки свое дитя, а оно никогда не назовет тебя отцом. Нет, Аданэй не убьет твою жену, он поступит куда хуже – очарует ее. Ты ведь знаешь его силу? Твоя айсадка не только забудет тебя, но и проклянет. А что он сделает с твоим ребенком? Может, как в голодное время, оставит в степи на съедение духам и зверью? Или превратит в раба? И тогда твой наследник станет прислуживать твоему врагу, вычищать его ночной горшок. А может, он воспитает его как своего и научит ненавидеть родного отца? Но ты уже ничего не изменишь и не исправишь, ведь тебя больше не будет. Неужели и это тоже совсем тебя не волнует? И тогда твой отец говорил правду? Ты не годишься быть правителем?

Элимер молчал, женщина настороженно наблюдала за ним.

– Тебе нужно убить Аданэя, – наконец сказала она. – Его нельзя оставлять в живых. Ты не все о нем знаешь, но я расскажу. Если готов выслушать.

Элимер почувствовал легкое любопытство и кивнул, и тогда незнакомка продолжила.

– Аданэй порождение хаоса. Его можно было бы назвать мерзавцем, но он даже не совсем человек… Он полукровка, он только наполовину твой брат. Получеловек, получудовище. И одним своим существованием он угрожает всему. Тебе, твоей семье, твоему народу, мне… всему миру, понимаешь? Даже богам! Голод, мор, войны, землетрясения и смертельные ураганы – лишь малая часть того, что случится, если он останется у власти. Вспомни, что случилось в Антурине! Откуда он взял то пламя? Оно ведь явно не из мира людей, не из вашего мира, а из иного… Из костра, в котором сгорают миры. А ведь это всего-то первый его шаг. Но чем больше у него будет власти и сил, тем более страшные разрушения он принесет. Когда-нибудь он весь наш мир спалит дотла, если его не остановить. Тяга к этому у него в крови – в той ее части, что от тварей хаоса, многоликих и безымянных. Ты должен избавить мир от чуждого. От Аданэя. В этом твое предназначение. Выполни его, и тогда сможешь уйти со спокойной совестью, если захочешь. Подумай… Не просто так тебя постоянно преследовали сны о брате: то давил неисполненный долг.

Элимер молчал. Слова женщины вроде бы звучали убедительно. Аданэй и впрямь отличался от других отерхейнцев, чувствовалась в нем некая нездешность и едва уловимая сила. Раньше это казалось ему игрой воображения. И все-таки кое-что в рассказе незнакомки не сходилось…

– Мой наставник… – заговорил Элимер, но тут же поправился: – Бывший наставник… Он говорил что-то похожее, но только не хотел, чтобы я убивал Аданэя. Говорил, что это угрожает жизни мира. Он даже скрыл от меня, что брат выжил…