Чтение онлайн

– Красавчик… – мурлыкала блудница, шаря рукой у него между ног.

Он пытался разглядеть ее лицо, но при свете единственной свечи оно расплывалось.

– О, слишком пьян… – в разочаровании протянула блудница. – Жаль. Но может, хотя бы поцелуешь?

Он впился в большие мягкие губы, а затем понес разную околесицу. Женщина слушала, иногда глупо хихикала, но не прогоняла и не уходила сама. О деньгах больше не спрашивала. Впрочем, денег у него уже и не было: на поясе болтался только кожаный шнурок от кошелька. «Меня обокрали, – без всякого интереса подумал Аданэй. – Наверное, она и обокрала».

– Какой ты… – щебетала женщина. – Никого красивше в жизни не видела!

– Куда уж тебе, в этом захолустье.

– Хотела бы я встретить тебя трезвым!

– А ты в Эртину приезжай, в царский дворец. Останешься там со мной.

– Служишь во дворце?

– Дура! Я не служу! Я царь! Ты запомни. Спросишь меня, как будешь там.

Женщина снова засмеялась, и Аданэй сквозь пьяный угар понял: ему не верят.

– Слушай, женщина, не знаю, как тебя там...

– Уилейла.

– Уиле... как? А, Ханке с тобой! Не смей не верить, ясно?

– Ясно. Но ты мне даже вруном нравишься…

– Не влюбись только… опасно…

– О, я уже влюблена! – она по-прежнему смеялась.

Аданэй посмотрел на нее с укором.

– Слушай, Уиле… неважно… Если влюбишься, тебе не хихикать захочется, а сдохнуть, поняла?

– Поняла, – опять смех.

– Хи-хи-хи, – передразнил ее Аданэй и разозлился. – Дура! Целуй меня лучше! Давай целоваться всю ночь!

Женщина припала к его губам, а у него все завертелось перед глазами. Заплясал потолок, зашатались стены, а потом и он сам куда-то полетел. Уносясь, еще слышал слова блудницы, хотя не улавливал их смысла. Дальше началась полная несуразица. Он видел, как Вильдэрин – прежний, не уродливый и не злой, – сидит у ног Аззиры, а она гладит его по голове. Еще видел дикарку. Она сказала: «Тело твое будут жрать черви», – а потом родила червя. Аданэй подумал: «И как он будет сражаться без рук?» А потом от мыслей остались одни осколки, но вскоре разлетелись и они.

<p align="center">

***

Аданэй очнулся оттого, что сверху лилась вода, и ему показалось, будто он тонет. Сильный дождь смывал грязь с каменных плит амфитеатра и образовывал глубокие лужи. «Амфитеатр? – толкнулся в голове вопрос. – Какой еще, в бездну, амфитеатр?» Аданэй помнил хижину и блудницу, да и то смутно. В мыслях вместо воспоминаний растекалась противная склизкая каша.

Он с трудом поднялся, и его тут же вырвало. Тело, словно опутанное сетью, отказывалось двигаться, но все-таки он доковылял до окружающих арену скамей, тяжело опустился на нижнюю, испещренную трещинами, и склонил голову. Обуви не было. Пояса с кинжалом тоже. Исчезли и украшения. Он прикоснулся к мочке уха – на кончиках пальцев остались следы спекшейся крови: серьгу выдернули. Он отметил, что хорошо не догадался взять с собой меч. То-то был бы позор, если б украли и его. И ладно, что Аданэй все-таки попался грабителям, а не убийцам. И правильно, что надел не самую роскошную свою одежду, а то его б еще и похитили ради выкупа, а не только ограбили. Как вообще он мог быть настолько бестолковым, чтобы так рисковать, отправляясь в одиночку непонятно куда и напиваясь среди сброда?

Болели глаза, двигать ими было жесточайшей пыткой, и до сих пор он старался смотреть только прямо. Но все-таки пришлось оглядеться, чтобы лучше понять, где находится. Какой-то старый, а может быть, даже заброшенный амфитеатр: трава пробивается между камней, скамьи в трещинах, местами и вовсе разрушены. Поодаль, затуманенная пеленой дождя, сереет роща. Миртовая? Аданэй пошел в ту сторону и, приблизившись, убедился: да, миртовая. Значит, он на западной окраине, недалеко от того постоялого двора. Но туда он не вернется, а чтобы добраться до центра города, где стоит особняк Милладорина, надо пройти рощу насквозь и дальше двигаться на восток.

Аданэй возблагодарил богов за это открытие и ступил под сень деревьев. Все еще пошатываясь, чувствуя босыми ногами размякшую землю, пошел по широкой тропе, разумно предположив, что, раз ею часто пользуются, она должна вывести из рощи к городу.

Только надо поторапливаться. Если в течение пары часов он не доберется до особняка градоправителя, то его или схватит городская стража, приняв за бродягу, или кто-нибудь на улице узнает в оборванце царя. Неизвестно, что из этого хуже. А там, в особняке, он постарается быстро дозваться кого-то из приближенных, лучше всего Аххарита, и тот незаметно проведет его в покои, где Аданэй сможет переодеться и прийти в себя.

Спешить надо было еще и потому, что сейчас, при свете нового дня, вчерашний разговор на шахте казался уже не таким безнадежным. Аданэй рано отчаялся. Пусть Вильдэрин сколько угодно его ненавидит и желает отомстить – это не повод бросать несчастного юношу в том ужасном месте. Аданэй вернется на рудник сразу же, как приведет себя в порядок, и тогда заберет Вильдэрина с собой, не взирая ни на какие его возражения.

Благодаря сильному дождю людей на улицах Лиаса почти не осталось, все попрятались по домам, и это играло на руку. По дороге попались только двое бедолаг, спешащих укрыться от ливня, у которых Аданэй спросил, как добраться до особняка градоначальника. Оба на ходу махнули рукой в нужную сторону и побежали дальше, но ему большего и не требовалось.

Переулки сменялись улицами, а домишки простонародья домами знати, и наконец в туманной пелене проступили очертания особняка из розоватого камня. Аданэй продрог под дождем и валился с ног от усталости, но к вожделенному пристанищу едва ли не побежал.

К главному входу он не сунулся: или не узнают и не пустят, приняв за бродягу, или узнают, но тогда слишком много глаз увидят царя в столь прискорбном и стыдном состоянии. Так что Аданэй проскользнул через двор для прислуги, сейчас тоже безлюдный из-за дождя, к черному входу. Потянул на себя узкую дверь. Заперто. Тогда громко постучал и прислушался, стараясь различить шаги за грохотом капель. Ничего не услышал и постучал снова, еще громче и настойчивее. Наконец на пороге возникла высокая сухощавая служанка.

– Помои и милостыня после заката! – гаркнула она, пытаясь захлопнуть дверь у него перед носом.

Чего-то подобного он ожидал, поэтому даже не разозлился по-настоящему, а только изобразил злость.

– Не смей дерзить! И зови сюда Аххарита! Быстро!

Не иначе она почуяла власть в его интонациях и растерянно заморгала, а ее голос прозвучал уже не так уверенно: