Чтение онлайн

Я опускаю стекло. Солдат молодой, лет двадцати с небольшим. Короткая стрижка, серьезное лицо. Нервный. Если бы я был на его месте, я бы тоже так думал. Из-за того дерьма, что творится между Лос-Сетас и Картель-дель-Гольфо, случайный прохожий на пустом участке дороги у черта на куличках - это не что иное, как неприятности. Любая остановка может закончиться для него смертью. Так случилось и с некоторыми из его сослуживцев. Их призраки собрались так близко, что с таким же успехом могли бы висеть на нем, как рождественские украшения. Мертвые солдаты, мертвые гражданские. Так много мертвых. Он убил их? Или он просто был там, когда это произошло?

Что действительно привлекает мое внимание, так это наплечник, кусок ткани, висящий у него на груди на плетеном шнурке, обмотанном вокруг шеи. Это католическая вещь. Они небольшие, на них обычно написано молитва, и они бывают разных цветов. Красный, в честь Страстей Господних, синий, в честь Непорочного Зачатия, черный и синий, в честь святого Михаила. Здесь много католиков, так что это не слишком удивительно.

Но этот, огромный. Черный с красной окантовкой и вышитым изображением Санта-Муэрте, свисающим с красно-черно-белого шнура. Католики не выставляют напоказ свои наплечники, они носят их под одеждой, храня в тайне. Но с сеньорой де лас Сомбрас ты носишь это дерьмо так, словно это гребаный значок.

Над всем этим висит золотое распятие. Я уже видел такие вещи раньше. Некоторые в Лос-Анджелесе, но гораздо чаще здесь. Когнитивный диссонанс - это то, что беспокоит многих людей.

Католическая церковь уже много лет осуждает Санта-Муэрте, но, тем не менее, она прочно закрепилась в общественном сознании. В остальном добрые католики обращаются к ней не потому, что потеряли веру, не потому, что отрицают своего бога, а потому, что она более доступна. Когда ваш бог не отвечает на ваши молитвы, почему бы не попробовать поговорить со Смертью?

Солдат спрашивает меня, кто я такой и что я здесь делаю. Я отвечаю, что я священник, приехавший из США, чтобы работать с детьми из бедных семей в Мехико. На этом он замолкает, немного заикаясь. В конце концов, он просто кивает. Он спрашивает меня о моих солнечных очках. Уже за полночь, и на этом участке шоссе нет фонарей. Я отвечаю, что у меня проблемы со зрением. Он тоже не уверен, что на это ответить, но магия Маркера делает свое дело, и он, кажется, купился на это.

— Все в порядке? — Спрашиваю я, намеренно коверкая испанский. Лучше говорить как иностранец, чем как местный житель. Он может и больше на меня наезжать, но это также оправдывает мое поведение.

— Да — говорит он. Он оглядывается на грузовик, работающий на холостом ходу позади меня, комары и пыль танцуют в лучах фар. Кажется, его нервозность больше не направлена на меня — Когда ты в последний раз исповедовался, сынок?

Это подло. И да, я знаю, что я придурок. Думаю, к настоящему времени это уже достаточно твердо установлено. Но внезапный страх в его глазах говорит мне все, что мне нужно знать.

— Давно — говорит он, хмурясь.

Он хороший парень. Вырос правильным человеком. Его бабушка гордилась им, когда он пошел в армию. Только, ну, это не так просто. Возможно, он взял взятку. Может быть, он смотрел в другую сторону, когда это делал командир. Может быть, у кого-то что-то надумано, от чего он, похоже, не может избавиться.

Чтобы это ни было, он знает, что скомпрометирован. Его моральные устои рушатся под ним, и он не знает, что делать. В конце концов, ему придется сделать выбор. Продолжать бороться за справедливость или нет.

Преступления здесь жестокие, внезапные и приносят большие деньги. Похищения людей, убийства, поставки марихуаны и героина на границу. Убийство приносит прибыль, жестокость, это деньги. Насилие это валюта.

Не хочу сказать, что в Мексике везде так, но только идиот не понимает, что картели настоящие короли. Правят с помощью страха и запугивания. Слишком много критикуешь и в итоге лишаешься головы или с перерезанным горлом висишь на мосту вместе с полудюжиной других людей.

Картели держат нацию в заложниках, и каждый раз, когда правительство думает, что они уничтожили одного из них, оно перегруппировывается под новым названием, новым обликом и все той же старой ерундой.

Неудивительно, что этот солдат одновременно и приверженец Санта-Муэрте, и католик. Он противоречив, но не глуп. Даже здешние набожные люди не всегда верят, что Бог может спасти их среди всего этого насилия. Возможно, Санта-Муэрте не в состоянии спасти вас, но она и не обещает ничего. Молитвы, обращенные к ней, в лучшем случае являются советами. Почитать её - все равно что носить талисман от смерти. Может быть, она прислушается. А может, и нет.

Но когда ты испустишь свой последний вздох, ты увидишь только ее. Рано или поздно все умирает, и это единственное, в чем ты можешь быть уверен, когда имеешь дело с ней. Как сказал Бустилло. Нет ничего честнее смерти.

Взгляд солдата говорит о том, что он вспоминает те времена, когда все было просто. Когда все имело смысл. Картели были плохими, а полиция и армия хорошими. Но сейчас бедность, низкая зарплата, слишком много насилия и слишком много погибших друзей. И сколько бы раз он ни убеждал себя, что поступает правильно, когда ему приходится делать один из этих непростых решений, он на самом деле в это не верит.

— Тогда, наверное, стоит обратиться к своему священнику. На душу человека многое давит.

Он кивает, все его внимание сосредоточено на чем-то своем. Он забывает обо мне, за исключением того, что ему приходится выполнять небольшую работу. Он желает мне удачи и возвращается в грузовик, чтобы присоединиться к колонне. Я выждал несколько минут, прежде чем выехать обратно на дорогу. Я не хочу находиться слишком близко к ним. Бывали засады на полицейских, иногда на солдат. Последнее, что мне нужно, это попасть под перекрестный огонь.

Оставшаяся часть пути до Сакатекаса проходит без происшествий. На моем пути не попадаются фары проезжающих мимо машин, не слышно шума выстрелов из автоматов. Я въезжаю в город около четырех утра. Движение на шоссе усилилось. В основном это полуприцепы. Несколько человек из пригородов. Шум и суета города, который только просыпается и готовится начать свой день.

Не все здесь связано с насилием и наркобизнесом. Все как везде в мире. Большинство людей просто пытаются выжить. Живут своей жизнью, находят любовь, заводят семьи. Когда все, что я вижу, это призраки и смерть, иногда немного тяжело вспоминать об этом.

Я заезжаю в Сакатекас и начинаю искать, где бы переночевать. Вскоре я нахожу отель у шоссе. Большая желтая коробка здания, стоящая между двумя пустырями, поросшими кустарником, с единственным украшением, причудливой двойной лестницей в стиле рококо, ведущей в вестибюль, которая выглядит так же неуместно, как парик на свинье.

Я выхожу из машины, когда поднимается горячий ветер. Это короткий порыв воздуха из доменной печи. Как ветер Санта-Аны в Лос-Анджелесе, только сильнее и суше. Словно наждачной бумагой по моей коже. Так же внезапно он исчез, сменившись более прохладным ветерком, который более уместен в столь ранний час.