Чтение онлайн

Как только я доберусь до машины, я буду в большей безопасности. Выезжаю на дорогу, направляюсь в Мехико-Сити. Если это люди Бустильо, то могу поспорить, что, когда они не появятся, они просто пошлют за мной еще кого-нибудь. В таком большом городе, как Мехико, спрятаться гораздо легче, чем в Сакатекасе. Не то чтобы я планировал пробыть там долго.

Я выхожу через выходную дверь у подножия лестницы и направляюсь на парковку, на всякий случай направив Бенелли на ступеньки надо мной. Я поворачиваюсь, чтобы направиться к машине, и останавливаюсь как вкопанный.

На заправке в Тепеуанесе я увидел пять пикапов, в кузовах которых сидели люди Бустильо. Они все здесь.

Они стоят полукругом у выхода, направив на меня пистолеты. Умно. Знали, что я сорвусь с места и убегу, знали, где окажусь. Пара дюжин парней с автоматическим оружием. Они могут всадить в меня несколько сотен пуль за три секунды. Неважно, сколько защитных заклинаний у меня в татуировках, шансы невелики.

Я медленно опускаю Бенелли на землю, поднимаю руки.

— Джентльмены. Как у всех дела сегодня вечером?

Они ничего не говорят.

Что еще хуже, парковка заполнилась призраками. Некоторые странники, но, судя по тому, как тесно они связаны с людьми Бустилло, скорее всего, это призраки, которые привязались к своим убийцам, а не к месту своей смерти. Такое случается иногда, но не часто. Что говорит мне о том, что эти парни убили много людей.

Это также означает, что переход на сторону мертвых в качестве пути к отступлению - мать плохих идей. Призраки разорвут меня в клочья прежде, чем я успею сделать три шага.

Итак, вопрос сводится к следующему: хочу ли я умереть от пуль или от призраков?

Быть съеденным призраками, это отстой.

Они кусают не столько твое тело, сколько твою душу. Шрамы, которые они оставляют после себя, не только физические, но и эмоциональные и ментальные. Куски, вырванные из той самой ткани, которая делает тебя, ну, в общем, тобой.

Призраки и раньше нападали на меня. Ты не поверишь, но это так больно. Я даже скормил нескольких человек призракам. Уводил их на тот свет, бросал мертвым, как забрасывают деревья в дровоколку.

Это ужасающий способ уйти. Большинство из них этого заслуживали.

Когда тебя убивают призраки, это требует времени. Они больше похожи на пираний, чем на акул. Смерть от тысячи порезов. Мне и раньше приходилось продираться сквозь толпу призраков на другой стороне. Это одна из самых страшных болей, которые я когда-либо испытывал.

Но я справился с ними. Когда я вернулся на живую сторону, они не смогли меня тронуть. Здесь их не так много, но они более плотно прижаты друг к другу. Возможно, я смогу пробраться сквозь них и добраться до машины относительно целым. При условии, что заклинание не запустит процесс превращения нефрита, и я не превращусь в камень с другой стороны.

Люди Бустилло, похоже, не в настроении разговаривать ни с кем, кроме как с оружием в руках, так что, полагаю, выбора у нас особого нет. Определенно умрем или, скорее всего, умрем.

Я уже собираюсь попытать счастья в схватке с призраками, когда чувствую, как нас обдает горячим ветром. Он быстро нарастает. Внезапно налетел ураган. Волна жара выбивает воздух из моих легких, и я инстинктивно падаю на землю и прикрываю голову. Раскаленный воздух проносится надо мной. Я слышу крики, выстрелы, звук горящих факелов. Я бросаю взгляд и тут же жалею об этом. От горячего воздуха у меня щиплет глаза, но бандитам гораздо хуже, чем мне.

На земле лежат горящие трупы. Их кожа почернела и обуглилась. В воздухе стоит вонь от вареной свинины. Те, кто еще жив, катаются по земле, отчаянно пытаясь потушить пламя. Мне немного жарко, моя кожа немного покраснела, как будто я слишком много времени провела на солнце, но это все. Больше ничего не горит. Ни здания, ни земля, ни даже деревья поблизости.

Я стою и смотрю на кровавую бойню, оранжевый свет костра отбрасывает танцующие тени на здание. Один из боевиков, с потрескавшейся кожей и лопнувшим от жара глазом, ползет по тротуару, трясущимися руками хватаясь за винтовку. Я отшвыриваю его подальше от него и выпускаю в него пулю из Бенелли. Лучше избавить его от страданий, чем позволить ему умереть где-нибудь в ожоговом отделении.

— Ладно — говорю я в пространство вокруг себя. Я не знаю, куда смотреть, в какую сторону повернуться — Я знаю, что ты здесь. Чего ты хочешь?

Сейчас четыре утра. Я стою на парковке отеля и разговариваю с воздухом, а у моих ног лежит куча горящих тел. Секунду спустя воздух отвечает.

— У нас было соглашение — произносит голос, трескучий, как лесной пожар — Сделка — говорит другой, и его голос звучит так, словно ветер проносится по сухим пустынным каньонам — Сделка — говорит третий, и его глухой звук эхом разносится по пустой стоянке.

Голоса Ветра отличаются от тех, что я помню, когда разговаривал с ним на скалах Васкес под Лос-Анджелесом. Тогда я искал его. Теперь, похоже, он ищет меня.

Я достаю из сумки ботинки и носки и сажусь, чтобы надеть их. Возможно, я имею дело с элементалем невероятной силы, но это не значит, что я собираюсь делать это босиком. Я ничего не говорю, пока не завязываю шнурки на ботинках и не надеваю рубашку.

— Почему ты говоришь так, будто это в прошедшем времени? — Спрашиваю я, застегивая рубашку.

— Ты изменил мне? — раздаются голоса в унисон — Прошло слишком много времени — Камень с души свалился — Скоро ты не сможешь соблюдать наше соглашение.

— О, прости. Я не знал, что есть крайний срок.

— Да, это крайний срок — говорят голоса, и в них слышится намек на смех. На Васкес-Рокс Ветер был более серьезным, более ровным по тону. Разные духи ветра смешиваются и размывают друг друга. Желания одного могут стать желаниями всех. Что такого особенного в том, что здесь дует другой ветер? И не отсюда ли возникло желание увидеть, как горит Миктлан? Не отсюда ли причина?

— Срок истечет, потому что ты умрешь — произносит другой голос, и его "Ш" превращается в долгое шипение.

— Знаешь, шутки перестают быть смешными, когда их приходится объяснять — говорю я. Кто бы мог подумать, что у Ветра чувство юмора как у пятилетнего ребенка? — Ты действительно переживаешь, что я не успею вовремя? Я не думал, что доживу до того дня, когда Ветер начнет паниковать.

Он смеется, издавая странный, похожий на змеиный свист, который постепенно переходит в один глубокий горловой звук, который раскатывается эхом по парковке.