Чтение онлайн

Я открываю "Zippo", нажимаю на колесико. Искра и пламя. Да, это зажигалка.

— Если ты не ждешь, что Миктлан окажется гораздо более огнеопасным, чем я думаю, то тебе нужно придумать что-нибудь получше.

— Огни Ксиутекутли — говорит Кецалькоатль — Бог пламени, света во тьме. Огонь спасает от холода и дает пир во время голода. Он надежда там, где её нет. Со временем он угасал, пока это не стало всем, что от него осталось. Блуждающая искра, отблеск его прежнего "я". Отведи его в Миктлан и сожги дотла его божественным пламенем.

— И это сработает?

— Пламя подожжет все, к чему прикоснется. В вашем жалком мире оно будет гореть жарко и ярко, но в Миктлане, однажды вспыхнув, оно никогда не остановится, пока от земли не останется ничего, кроме пепла.

Мне требуется некоторое время, чтобы вспомнить, в чем заключалась фишка Ксиутекутли. Он обновлял солнце раз в пятьдесят лет или что-то в этом роде. Священники поднимали жертву на гору и в нужный момент вырезали сердце бедолаги и поджигали пустую грудную клетку. Если огонь разгорался, ура! Счастливые времена. За исключением парня, сгоревшего на алтаре, конечно. А если нет, то цицимиме, монстры или демоны, что-то в этом роде, спустятся с неба и съедят всех.

Держу пари, те священники заботились о том, чтобы огонь разгорелся.

— Тогда мне придется купить сигар.

Я прячу зажигалку в карман.

— Не шути. Ты гордишься своим богом. Не растрачивай его дар впустую. А теперь отправляйся в Миктлан и делай то, о чем договорились.

— Конечно. Я сразу же перейду к этому — Мне нужно немного поспать. Кстати, мне нужно найти новый отель. Проклятье. Может, мне стоит просто двигаться дальше. Продолжаю двигаться на юг.

Мы, кажется, пока не привлекли к себе внимания, и я, честно говоря, не знаю, смотрел ли кто-нибудь, увидят ли они Кецалькоатля, боги творят такие странные вещи. Но пару десятков дымящихся трупов они бы точно увидели.

Я беру свою сумку и направляюсь к "Кадиллаку". Кецалькоатль собрал весь мусор и грязь на парковке, чтобы придать себе форму, и земля под ним чисто вымыта.

— Я не давал тебе разрешения уходить — кричит Кецалькоатль громким голосом. Я показываю ему средний палец в ответ.

Я открываю дверцу "Кадиллака" со стороны водителя и бросаю туда свою сумку, а дробовик на сиденье. Если он хочет поиграть в игры, он может вырубить себя. По какой бы причине он ни хотел уничтожить Миктлана, для этого ему нужен я. И если он просто дал мне для этого останки мертвого бога, я думаю, у него не так уж много других вариантов.

Рано или поздно сюда приедет полиция, и я действительно не хочу объяснять, что это за тела. Интересно, что они подумают, что это сделал кто-то другой. Вероятно, конкурирующий картель. Сожженные тела в наши дни появляются с пугающей частотой.

Я выезжаю с парковки, Кецалькоатль наблюдает за мной своими угольно-красными глазами, лениво хлопая изодранными крыльями. Я не знаю, как выглядит язык тела пернатого змея, но если бы я мог поспорить на это, то сказал бы, что он зол на меня.

Выезжая на улицу, я наблюдаю за ним в зеркало заднего вида, и как только колеса касаются тротуара, его тело рассыпается, не оставляя после себя ничего, кроме кучи горящего мусора.

Пару часов спустя я заправляю машину в Салинас-де-Идальго, усталость тянет меня вниз, как якорь. Я бросаю таблетку Аддералла на выброшенный чек на приборной панели и нюхаю его. Это продлится недолго, но подействует на меня сильно и быстро, а это то, что мне сейчас нужно. Через час я приму еще одну таблетку, которой мне хватит до конца поездки в Мехико.

Я подумываю о том, чтобы съехать на обочину и переночевать, найти другой номер в отеле. Но моя паранойя разгорается вовсю, и я не хочу, чтобы меня снова так застукали. В любом месте, где я остановлюсь на этой дороге, я буду беззащитен. И не то чтобы Кецалькоатль, убив людей Бустилло, решил мои проблемы.

За последние пару месяцев я разозлил многих людей, и я знаю, что некоторые из них все еще ищут меня. До сих пор я ускользал от них, но у них хорошая память. Как только я доберусь до города, мне будет намного легче скрываться.

Но это нечто большее, чем просто паранойя. У меня такое чувство, что я близок к разгадке. Что это почти конец, хорошо это или плохо. У меня не было такого чувства пятнадцать лет.

Я делаю это не из-за того, что постепенно превращаюсь в статую. Конечно, это помогает, но даже если бы это было не так, я бы шел по тому же пути и строил те же планы.

Когда погибли мои родители, я выследил человека, который это сделал. Я ждал его с машиной, полной протекающих баллонов с пропаном, и когда он вышел со склада в Сан-Педро, я положил кирпич на педаль газа, запустил им в него и взорвал пропан. Это его не убило. За это я скормил его призракам.

Я делаю это снова. Такое чувство, что я сижу в темноте, заправляя машину пропаном. Санта-Муэрте убила Люси, зная, что я приду мстить, зная, что она может направить меня в любом направлении, в каком захочет. Убийство моей сестры было не более чем средством для достижения цели. Меня больше не волнует, почему. И даже то, что со мной произойдет. Я просто хочу, чтобы Санта-Муэрте был уничтожен, Миктлантекутли вернулся в землю, где ему и положено быть, а Табита, моя единственная, с кем у меня не все в порядке.

Месть, отличный мотиватор.

Аддералл обжигает мне ноздри, и через несколько минут я чувствую, как у меня начинает гудеть в глазах. Во рту пересыхает, а носовые пазухи расширяются. Я испытываю нервозное чувство фальшивой уверенности. Я могу вести машину всю ночь. Я могу опередить преследующие меня картели. Я могу добраться до Табиты, добраться до Миктлана, поджечь мир. Все будет просто замечательно.

Я знаю, что все это чушь собачья. Я должен помнить об этом. Должен заставить себя. Самоуверенность в этой игре опасна. Как только я начинаю думать, что знаю, что делаю, поддаюсь этому кричащему голосу Аддералла и его обещаниям, эйфории, уверенности, мне крышка. Аддералл помогает мне сосредоточиться, не дает уснуть, но это лживый сукин сын. Завтра я заплачу за это. Прямо сейчас мне это нужно.

Следующие пять часов пролетают как в тумане. Я увеличиваю громкость на кассете, вставленной в ветхий автомобильный магнитофон,- прискорбной коллекции музыки нортеньо, которую я купил в Тихуане. Я не могу вытащить эту чертову штуку из магнитофона.

Половина треков это наркокорриды, песни, прославляющие картели, в которых они звучат как гребаные Робин Гуды, а не как массовые убийцы. Если бы я не был помешан на наркотиках, я бы не слушал это дерьмо. Итак, я зажигаю, мчась по шоссе в направлении "Сангвинариос-дель М1" от Мовимьенто Альтерадо, веселенького номера, где какой-то нарко из Кульякана рассказывает о том, как здорово убивать людей. Аккордеоны действительно связывают песню воедино.

Я проезжаю маленькие городки, разделенные километрами пустоты. Стоянки для грузовиков, заправочные станции, бары. По мере приближения к Мехико местность становится все более гористой, население, все более плотным, а мир все более современным.

Волшебство тоже меняется. Вкус и ощущение волшебства меняются в зависимости от местоположения и людей. Нью-Йорк не похож на Новый Орлеан. Сент-Пол не похож на Майами.

За все время, что я здесь, магия приобрела привкус старины, как грязь, глина и пепел. В основном это крестьянская магия, заклинания, которые приходят из земли, магия, окрашенная верой либо в католического бога, либо в кого-то из более древних. Магия в сельской местности Америки ощущается примерно так же, хотя и не так дико.