Чтение онлайн

Я говорю себе, что это просто ветер. Но мне приходится задуматься об этом. В наши дни ничто не бывает "просто так". Возможно, я параноик. Враги в тени, которых я не вижу. Иногда они могут быть так же опасны, как и те, кого вижу я.

В последнее время я часто нервничаю из-за ветра. Любой ветер. Ветер может быть игривым или жестоким. Не так давно я обратился к духу ветра в пустыне под Лос-Анджелесом за помощью в поисках кого-то. Он видит все. Он проникает повсюду. Это не просто ветер. Это Ветер.

Ветер здесь, внизу, не такой, как там, наверху, но его очертания размыты. То, что знает каждый, знают все. Их потребности и желания сливаются воедино, пока не становятся неотличимыми друг от друга. Разозлив кого-то на Аляске, ожидайте, что главный удар вы почувствуете в Калахари.

Ценой за информацию стал пожар. Большинство ветров любят, когда пламя разгорается вовсю. В выжженных, сухих районах Юго-запада Америки сезон пожаров напоминает гребаное Рождество. Он разгоняет пламя, раздувает его все выше, распространяет по холмам, вниз по горам, в долины. А если люди мешают, то какое дело Ветру? Это было задолго до того, как появились люди.

Но это был не просто пожар, которого он хотел. Это был пожар в моем доме. Шутка ли. У меня его нет. Единственное место, которое я считал своим домом, сгорело более пятнадцати лет назад вместе с моими родителями. У меня есть дом в северной части штата Нью-Йорк, но я не был там пять лет. Я постоянно переезжаю с места на место. Дом для меня такое же чуждое понятие, как суша для рыбы.

Поэтому, конечно, я согласился. Я решил, что еще легко отделался. В лучшем случае, загорелся бы какой-нибудь мотель с барахлом. И тут оно указало мне, что я новый ацтекский король мертвых. Оно хотело, чтобы я сжег Миктлан дотла.

Почему, я не могу сказать, но у меня есть кое-какие догадки. Миктлан, это довольно специфическая вещь, которую хочется сжечь. Это все равно что попросить кого-нибудь сжечь дотла Кливленд. Ветер не хотел бы, чтобы это сгорело, если бы у него не было на то причины, а я могу придумать только несколько.

Я понятия не имею, как я собираюсь этого добиться. С таким же успехом он мог бы поручить мне сжечь дотла Валгаллу или Ад.

Но если я этого не сделаю, это аукнется мне, и я не горю нетерпением ждать таких последствий.

Я достаю свою сумку из багажника и поднимаюсь по нелепой лестнице в отель. Внутри чисто, но обшарпанно. Стойка регистрации, несколько кожаных кресел, которые выглядят так, будто их подобрали на обочине дороги, кондиционер, который дребезжит и скрипит. В воздухе витает тяжелый запах сигарет и "Фебрезе". Женщина в коричневом, плохо сидящем костюме из полиэстера сидит, ссутулившись, на табурете, положив голову на прилавок, и похрапывает.

Я звоню в колокольчик рядом с её изголовьем, и она вздрагивает, просыпаясь, чуть не падая со стула.

— Эй, подожди — говорю я — Все хорошо. Я не собираюсь тебя есть или что-то в этом роде. Мне просто нужно снять комнату.

— Комнату? О, да. Комната.

На стоянке не так много машин, поэтому я сомневаюсь, что здесь много людей. Она, вероятно, уже несколько часов никого не видела и, вероятно, никогда не видит в это время суток. Я протягиваю ей пригоршню банкнот в песо.

— Желательно возле лифта. На полу, где нет большого количества людей. А еще лучше, чтобы никого не было.

Она протирает заспанные глаза и пересчитывает банкноты.

— Это слишком много.

— Считай, что это чаевые.

Деньги решают все, независимо от того, в какой стране вы находитесь. Она тычет пальцем в компьютерный терминал за стойкой.

— На третьем этаже никого нет.

— Это было бы идеально.

Она набирает код на пластиковой карточке-ключе и протягивает её мне.

Я чувствую, как она смотрит на меня, пока я иду по вестибюлю к лифту. Я широко улыбаюсь ей, когда двери закрываются.

Как и в вестибюле, на третьем этаже чисто, но убого. Дешевые ковры, дешевые светильники. Это место такое новое, что здесь нет привидений. Здесь еще никто не умирал. Я чувствую, что снаружи есть несколько Бродяг, и те, что следуют за мной с Тихуаны, пока не догнали меня.

Я достаю из сумки баллончик с красной краски, встряхиваю его и распыляю на пол лифта большую круглую руну. Я прижимаю ладонь к полу и направляю в нее немного энергии. Я делаю то же самое на наружной двери, на лестничной клетке, в нескольких местах дальше по коридору и заканчиваю несколькими работами внутри самой лестничной клетки. На лестничной площадке я рисую так же, как и на полу лифта.

Если кто-нибудь поднимется на этот этаж на лифте или по лестнице, я узнаю об этом. И если мне не понравится, как он выглядит, у меня для него есть неприятный сюрприз.

Я нахожу свой номер и отпираю его ключом, но внутрь не захожу. Я не собираюсь в нем оставаться. Я просто хочу, чтобы компьютер на стойке регистрации зарегистрировал мое использование ключа. Вместо этого я выбираю комнату в конце коридора, напротив лестничной клетки. Я открываю дверь заклинанием, которое взламывает замок, но не приводит в действие систему.

Возможно, это просто паранойя, но в мою первую ночь в Тихуане некоторые местные жители решили, что я кажусь им легкой добычей, и вломились в мой номер. И устроили там стрельбу. Это скорее раздражало, чем было опасно. Я достаточно легко вывел их из строя с помощью заклинания электричества, которое, как я знаю, похоже на электрошокер. Я оставил их лежать без сознания и дергаться на полу моей комнаты.

Все было бы хорошо, если бы это не повторилось в Эрмосильо, только с полудюжиной мужчин, вооруженных автоматами. Я думаю, они пытались похитить меня или что-то в этом роде. У них это тоже не получилось. Я подстрелил троих, а остальных выпотрошил опасной бритвой. Я оставил большие чаевые уборщицам.

С тех пор я всегда принимаю дополнительные меры предосторожности, где бы я ни останавливался. Я всегда использую руны, глифы и обереги рядом с тем местом, где я останавливаюсь, но все это заклинания низкого уровня, чтобы люди не обращали внимания на комнату. Это не очень хорошо работает, когда вы уже привлекли чье-то внимание, и они следят за вами до самой вашей комнаты. Поэтому я добавил несколько действительно неприятных моментов, начал пробираться в разные комнаты, расставляя ловушки. Все, что нужно.