Чтение онлайн

Он усмехается:

— Неплохо.

Я хихикаю, возвращаясь в его объятия, делая вид, что ничего не было — вхожу в роль.

— Не знаю, почему ты решил, что у меня всё получается.

Мёрфи хмыкает:

— Хороший вопрос. — Его глаза перемещаются, изучая мое лицо, прежде чем остановиться на моих губах, снова разжигая пламя. Я снова наступаю ему на пальцы, потому что я худшая танцовщица в мире, когда он смотрит на меня так, словно мы вернулись в прошлое и танцуем на скрипучем деревянном полу в его съемном доме.

Он помолвлен.

У меня есть Каллен.

Если этих двух причин недостаточно, чтобы отстраниться от его объятий, найдется еще по крайней мере сотня других веских оснований.

Словно читая мои мысли, Мёрфи отпускает меня. Песня всё равно почти закончилась. Он делает глубокий вдох носом, сцепляет руки в замок за головой и смотрит на меня.

— Элис, — он произносит мое имя так, будто оно горчит у него на языке.

Вина в его глазах подталкивает меня надеть туфли. Затем я разглаживаю рукой хвост и натягиваю на лицо вежливую улыбку.

— Передай мистеру Моррисону, что я отпросилась на вечер, так что мне нужно закончить работу, если я хочу уйти пораньше. Пусть он лучше встанет твердо на ноги и покачается с Верой. Главное — внимание.

Мёрфи смотрит на меня, и морщины сожаления на его лбу становятся глубже. Не говоря ни слова, он медленно кивает и опускает руки вдоль тела.

Того, кто пытался упростить любовь до «мальчик встретил девочку, они влюбились, конец», нужно расстрелять. Реальная жизнь куда сложнее. Любовь — это чертовски грязная штука. Мы пытаемся рационализировать её и установить правила. Мы даем обеты и клятвы, словно у наших сердец нет права голоса.

Я могу быть логичной или я могу быть влюбленной. Но я уверена, что не могу совмещать и то, и другое.

Не сейчас.

Поэтому я выберу логику, потому что однажды я уже разрушила жизнь Мёрфи, выбрав любовь. Я не могу сделать это снова.

Я провожу вечер в театре, не переставая улыбаться, и даже проливаю несколько очищающих слез. Где бы я была сегодня, если бы последовала за своей страстью к актерству, а не пошла по стопам матери? Я бы никогда не встретила Криса. Он, вероятно, был бы жив. И я бы не знала Мёрфи Пэддона. Сложно представить такой мир.

Когда я возвращаюсь домой, у входной двери стоит чемодан, но он не мой.

— Привет? — зову я.

Тишина.

Я проверяю имя на бирке.

Криста Йейтс.

— Мам? — я бреду к задней двери, но её там нет. Возможно, она пошла на прогулку вокруг озера.

Настоящий вопрос в том, что она здесь делает? Я отправляю ей сообщение.

Я: Ты где?

Она отвечает:

Мама: В гостях у твоих соседей.

Соседей?

— О нет… — я ежусь. Она в главном доме.

Я направляюсь прямо к задней двери и вхожу внутрь, сбрасывая парусиновые кеды и поправляя ремень на облегающих джинсах. Затем я нахожу всех на крытой террасе второго этажа — они потягивают напитки.

— Привет, — говорит Вера, когда я открываю дверь. — Проходи, присаживайся. Что будешь пить?

— Милая, — произносит мама, широко открывая глаза и вставая с места, словно ждет, что я брошусь к ней в объятия, празднуя её неожиданный визит.

— Я в порядке. Спасибо, Вера, — я отвечаю легкой улыбкой и едва заметным кивком, отказываясь от предложенного напитка.

— А это ещё что за девушка? — Хантер подмигивает мне, пока я обхожу расставленные кресла, чтобы добраться до матери. — Кажется, я ни разу не видел тебя с распущенными волосами с самого дня нашего знакомства.

Сохраняя улыбку на лице, я тихонько смеюсь. С диванчика на противоположной стороне террасы за мной наблюдает Блэр; её ноги лежат на коленях у Мёрфи, а рука собственнически покоится на его груди.

— Какой неожиданный сюрприз, — говорю я матери сквозь зубы, пока мы обнимаемся.

— А бывают другие сюрпризы?

Все смеются.

— Пожалуй, нет, — я сажусь в кресло, стоящее рядом с её.

— Я постучала в их дверь, разумеется, в поисках тебя, а в следующую минуту Вера уже приглашает меня на вино. Теперь я понимаю, почему тебе так нравится эта работа управляющей домом.

Вера и Хантер сияют от гордости.

Блэр прочищает горло.

— Вообще-то, ваша дочь — горничная.

Мёрфи бросает на неё взгляд и сжимает её ногу.

— Что? — Блэр пожимает плечами. — Это узкоспециализированная работа. Я уважаю это.

— А в чем разница? — спрашивает мама.

— Это лишь вопрос терминологии, — говорю я. — Нам стоит перестать докучать им, мам.

— Спешить некуда, — отзывается Вера. — Как прошел твой выходной?

— Да, — подхватывает мама. — Куда ты ходила?

— Я, э-э, смотрела спектакль в театре, — я смотрю на завораживающие языки пламени в газовом камине, но чувствую на себе взгляд Мёрфи.

— Элис раньше обожала актерское мастерство, — говорит мама. — В старших классах она играла Гермию в «Сон в летнюю ночь». Но после выпуска она выбрала более стабильный путь, как и я, и выучилась на инженера.

— Ты инженер? — спрашивает Хантер.

— Да, — отвечает мама. — Биомедицинский инженер.

— Элис, ты устроилась на эту работу, но ты ведь инженер? — Вера пялится на меня с открытым ртом.

— Нет, — я качаю головой.

— Она попала в автокатастрофу, и после этого решила выбрать другой жизненный путь, — мама тянется ко мне и кладет руку мне на предплечье.

Я поднимаю взгляд, чтобы принять все эти полные жалости взоры, и никто не разочаровывает.

Спасибо, мам.

— О боже мой. Мне так жаль это слышать, — Вера сжимает руку Хантера, словно напоминая ему, что позже им предстоит поиграть в угадайку: почему я бросила учебу после аварии.

— Ты сильно пострадала? — спрашивает Блэр.

Мёрфи снова толкает её локтем, и она опять хмурится, как будто это вполне уместный вопрос.

Я поднимаю руку и указываю на шрам на ней:

— Просто порез на руке, полученный, когда выбиралась из машины, которая ушла на дно реки вместе с моим женихом. Остальные травмы были душевными, — я пожимаю плечами. — Ничего такого, с чем бы не справился год в психушке.