Чтение онлайн

Чтобы побороть дрожь в суставах, я поднялся и, ругая себя тряпкой, слабаком, налил чая. Чай был горьким, от него щипало язык, но я всё равно пил его мелкими птичьими глотками, не спуская глаз с монитора. Тот, кто хочет общаться - ищет возможность, тот, кто не хочет - причину отказаться от общения. Марина была online, а значит, я боялся общаться.

Ну, давай, напиши! Лучше жалеть о том, что сделал!

ПРИВЕТ, КАК ДОБРАЛАСЬ?

Следующие секунды стали самыми длинными в моей жизни.

ПРИВЕТ, ЖЕНЯ! СПАСИБО ЗА СОБРАНИЕ, ТЫ ОЧЕНЬ ХОРОШО ДЕРЖАЛСЯ. КСТАТИ, ТЫ И, ПРАВДА, ЛУКАШИН? ЭТО НЕ ПРИКОЛ?

Какой уж тут прикол, промелькнуло у меня в голове, пока пальцы быстро достукивали ответ:

ПРИВЕТ, МАРИНА! ОБРАЩАЙСЯ ЕЩЁ. ФАМИЛИЯ ПРАВИЛЬНАЯ, ПАСПОРТНЫЕ ДАННЫЕ ПОЛНОСТЬЮ СОВПАДАЮТ СФИЛЬМОМ. А ПРИКОЛЫ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ МНЕ ЕЩЁ В ШКЛЕ НАДОЕЛИ.

Пока мой ответ нёсся по оптоволоконным кабелям, я допил остатки чая вместе с чаинками, не замечая горечи. Мои глаза не могли оторваться от трёх строчек на синем фоне: спасибо, хорошо держался - это что? Может, я просто сплю? Не так всё это было, совсем не так.

Солнце клонилось к закату, и тени от парковых скамеек стали длинными и плотными. Идти было недалеко, но мрачноватая дорожка, петляющая между закрытыми павильонами, навевала тоску и уныние.

Смотри, шептали в ухо тихие голоса, принадлежавшие моим комплексам. Смотри, Евгений, не прогадай. Забудь эту девочку, забудь её затравленный волчий взгляд, забудь, что наговорил сдуру. Не ходи на это собрание, а то пожалеешь.

Последние сто метров я почти бежал, отмахиваясь от голосов, как от назойливых мух. Стараясь не думать ни о чём, кроме приближавшейся двери.

Внутри лыжной базы оказалось тихо и темно. В коридоре горела единственная лампочка, и не было никого. Разве что запах давно высохшего пота стал ещё гуще, чем обычно. Отдышавшись, я посмотрел на экран телефона: 18:05. Странно, а где же все туристы? Я что, опоздал?

Когда одна из дверей распахнулась прямо перед носом, самым сложным оказалось не закричать сразу. Боков - выдал после мгновенной заминки мозг, собравшийся было отдать приказ о тотальной панике всего организма. Он тренер футбольной сборной, за которую играет друг Димон. Ух. Однако так недолго и инфаркт в восемнадцать лет заработать.

– Ты кто?
– грозно спросил Боков, нависая надо мной. Я попятился, пока не упёрся пятками в стену.
– А?

– Человек...
– Не вредно лишний раз напоминать о своём статусе, а то люди, они такие - могут и забыть.

Боков задумался. Его густые, как у Брежнева, брови съехались посредине лба и превратились в одну, большую.

– Человек - в смысле Хомо Сапиенс?

На этот раз взял паузу я, причём надолго.

– Ну, да, вроде разумный... Я же с вами разговариваю.

– Воровать пришёл, - утвердительно кивнул Боков, и тут с моих глаз упала пелена. Разумеется, он был пьян в стельку, и не падал лишь благодаря тому, что опирался на дверную ручку.

– Нет, я не воровать... Я на собрание. Тут туристы должны были в шесть часов собираться, а их что-то нет...

– А они есть!
– ответил Боков, и на мгновение оторвался от ручки, чтобы поднять вверх указательный палец.
– Они в подвале...

– Ага, спасибо...
– Я сделал пару шагов по коридору, а потом вдруг понял, что не знаю, куда идти.
– Извините, а где у вас подвал находится?

На лице Бокова отразилось глубокое разочарование:

– А ещё говоришь, что разумный! Подвал, он - внизу!

Нужная дверь отыскалась не сразу, для этого потребовалось дважды обойти помещение. Была эта дверь низенькой, приземистой, и к тому же отделанной тёмным, растворяющим её в сумраке, дермантином. Над ней красовалась табличка: "Турклуб". Она открылась бесшумно, я спустился по ступенькам и сразу же услышал низкий мужской голос. Принадлежал голос, кажется, моему новому знакомому, Максиму Павловичу.

– ...проходим вдоль русла ручья, километров шесть. После этого преодолеваем возвышенность и разбиваем лагерь.

Голос раздавался из небольшой аудитории, спрятавшейся за углом. Я медленно приоткрыл дверь. Ближе всех ко мне сидел головастый белобрысый парень в коричневом свитере, задумчиво ковыряющий в носу. Всего мне удалось разглядеть четверых: трёх парней и рыхлую девушку, расплывшуюся в нижней части спины. Их взгляды были прикованы к невидимому руководителю туристической секты. Тьфу, ты, секции.

– Ну, раз вопросов нет, значит, идём дальше. Оглашаю состав группы: Юрьев Максим Павлович, руководитель. Рябинина Марина Геннадьевна, помощник руководителя и топограф. Также она отвечает за документацию.

Головастый надулся и стал похож на бледную, как смерть, рыбу-шар. Его пальцы затряслись и ещё глубже погрузились в бездны расплющенного носа. Наверное, сам рассчитывал стать помощником, но заветную должность перехватили залётные варяги из политехнического. Где справедливость, люди? Почему у нас в стране испокон веков педагогов обижают?

– Якупов Рифат Наильевич, - сухо продолжил Максим Павлович.
– На собрание не явился. Рассматривался мной как ответственный за снаряжение, но хлеб за брюхом не ходит. Значит, ответственным за снаряжение назначается Серёжа Горбунов. Марина, как ты считаешь - Сергей справится?

– Почему вы у меня спрашиваете?
– несколько раздражённо ответил знакомый голос.
– Вы и сами давно знаете Горбунова. Сами и решайте.

От этих звуков моё наивное сердце весело подпрыгнуло куда-то очень высоко - выше бетонного потолка, выше крыши, выше начинающего темнеть неба. Прямо в космос. Вот и весь ответ на твои вопросы, Евгений - зачем ты здесь, и стоило ли оно того.

– В таком случае, Серёжа, подумай, как распределишь оборудование среди ребят. На своё усмотрение.

Я подумал, что разобиженный пухлячок в коричневом свитере и есть Серёжа. Но ошибся: им оказался плотный парень в красной ветровке, обладатель грустных собачьих глаз.

– Пономаренко Оля... Оля, ну ты в курсе, кто ты?

– Да знаю я, знаю, - громко сказала рыхлая девушка с хвостиками и картинно обвела глазами аудиторию.
– Палатку поставить, да песни у костра орать всю ночь - это мы запросто. А как пожрать сготовить - извините, мы не умеем. На это Оля Пономаренко имеется.

– Оля, повар в походе - самая важная фигура. Если что-то случится с руководителем, подготовленные туристы выберутся из любой передряги сами. А если что-то случится с поваром? Всё, конец!