Чтение онлайн

– Ну, если не догоним - придётся в лесу ночевать.

– В лесу?
– недоверчиво покрутил головой Женя.
– А ничего, что у нас палатки нет?

– Ничего. Сделаем навес из веток, сложим нодью: это костёр такой специальный, охотничий. А ещё ты будешь всю ночь защищать меня от хищников - сам напросился.

– Романтично, - криво улыбнулся он.
– С милым рай и в шалаше.

– Да ладно, расслабься, - потрепала я его по щеке, вдоволь налюбовавшись на округлившиеся глаза.
– Я пошутила. Там до Михайловки одна дорога. Если повезёт, то мы их даже перегоним. Так что, не будет никакой романтики, закатай губу.

Очередь была небольшой: две бабульки с сумками из толстого дермантина и бравый седовласый дед в штормовке и тельняшке, изнывающий от желания пообщаться.

– Чем торгуете, ребята?

– Ничем. Мы просто туристы - в поход собрались.

Как назло, одна из бабулек, стоявших у окошка, не сумев пересчитать сдачу, принялась за гору мелочи заново, подслеповато разглядывая каждую монету. Ну, бабуля, давай быстрее, пожалуйста...

– У-у-у, - настырный дед замахал руками.
– Туристы, вон чего... Барыги вы - вон у вас какие тяжёлые рюкзаки.

– Мы туристы, - зачем-то повторил Женя, тихо, словно сам себе не веря.
– Спортивный туризм, понял, что ли?

– А-а! Нефть, значит, ищете? А это твоя девка, что ли? Хоро-о-шая!!!

Комплимент был сомнительным изначально, а потом и вовсе оказался испорчен. А именно: подняв руку с вытянутым большим пальцем, дедок вдруг опустил её на моё плечо. Уж не знаю, зачем - только это было напрасно. Я оттолкнула его, и дед плюхнулся на грязный пол. Из раскрывшейся сумки покатились круглые коричневые луковицы. Старушки вжались в стену, и, вроде даже, досрочно перестали дышать.

– Вы, кажется, подружились?
– спросила я у Жени, кивнув на деда, изумлённо ловящего разбегающийся лук.
– Тогда объясни своему другу, что я не твоя девка. А то, что я не хорошая, думаю, он уже понял.

– Ты зачем так, внучка?
– раскрыла, наконец, рот одна из бабулек, судя по всему, самая сердобольная.
– Он же тебе в дедушки годится.

– Ну а вам вполне подходит, - ответила я.
– А если вам ещё и нравятся алкаши, которые вас лапают, сегодня прямо ваш день. Можете забирать.

Дед, усевшись на скамейку, начал клокотать. Негодование и праведная злость кипели в нём, требуя выхода. Женя застыл на месте, весь обращённый вдаль, туда, где неторопливо прогуливались люди в синей форме.

– Отвернись, - сказала я.
– Если долго вглядываться в пропасть, пропасть начнёт вглядываться в тебя. А мы торопимся, поэтому концерт закончен. Женщина, нам два до Липовки, на девять сорок.

Но у настырного дедка было иное мнение насчёт того, когда и как должен закончиться этот концерт.

– Проститутка!
– неожиданно звонко выкрикнул он. А чтобы у сидящих в зале не возникло сомнений, кто является таковой, ещё и пальцем на меня показал. И оказался неправ: нельзя считать проституткой девушку, которая спит с мужчиной не за деньги, а исключительно по глупости.

– Ну, чего сопишь?
– сказала я Жене, когда пригородные кассы скрылись за углом.
– Не ты ли обещал оберегать меня от всех опасностей? Иди, разберись с дедом, раб! Убей старика, так, чтобы я видела, как он мучается!

– Пойдём лучше пива попьём в буфете, - предложил он альтернативу. Я аккуратно сняла его горячие и влажные пальцы со своего запястья.

– Я не пью, а ты делай, что хочешь... Только в электричке туалета нет. Если сикать захочешь - придётся терпеть. Посмотри за рюкзаками.

– А ты куда?
– встрепенулся он.

– Еды купить.

– Я с тобой.

Следующие двадцать минут мы провели за продуктовым шоппингом, и даже в этом нехитром деле наши желания не сошлись. Я забраковала весьма подозрительные слойки, а он наотрез отказался от плавленого сыра в конвертиках. Ну и дурак - мне же больше достанется.

– Лукашин, если от этих пирожков тебе станет плохо, я брошу тебя прямо в лесу. Ты бы ещё шаурму купил, придурок. Совсем мозгов нет?

– А что, здесь шаурму продают?
– закрутил он головой в поисках заветного ларька. Мне сначала показалось - опять придуривается. Но нет - желание сожрать тухлой курятины с ядрёной морковью, слепленной в некое подобие хот-дога не очень чистыми узбекскими пальцами, было искренним.

– Дай-ка сюда деньги, - сказала я.
– У меня целее будут.

Женя вывернул карманы под одобрительным взглядом продавщицы.

– Молодой человек, послушайте свою девушку. Возьмите лучше колбаски Краковской - она свежая, на той неделе привозили.

Я промолчала, отвернувшись к лотку с газетами: делала вид, что мне интересна статья о том, как у какого-то актёра на самом деле нет звёздной болезни. Иногда нужно промолчать, даже если очень хочется возмутиться.

Зато мой малыш прямо-таки раскраснелся от гордости. Поглядывая на меня и счастливо улыбаясь, он сказал:

– Хорошо, я возьму - МОЯ девушка не против.

– Слушай, ты, - сказала я, когда мы вышли из магазина.
– Последний раз говорю тебе: я не твоя девушка. Не была ей и никогда не буду. Не питай ложных надежд: от них всегда бывает очень жёсткий отходняк.

– Я потерплю, - ответил он, пряча бегающие глаза.
– Ничего. Главное, чтобы с тобой...

– ... всё было хорошо, - с усталым вздохом закончила я.

Как убить время и при этом не погибнуть самой.

Электричка - самый скучный вид транспорта на свете. Мы стояли на каком-то забытом полустанке вот уже полчаса. Немногочисленные пассажиры откровенно клевали носом. Из открытого окна пахло креозотом и горячим асфальтом, а рядом с вагоном кто-то долго и нудно звал Мишу. И все, в каком-то оцепенении, ждали, когда он, наконец, откликнется. Лукашин поглядывал на меня, облизывал губы, ёрзал, но завязать разговор не решался.

– Ладно, - сдалась я, когда поняла, что уже точно не засну.
– Спрашивай. Можно. Если по делу - ругаться не буду.

– Давай так, - вкрадчиво сказал он, и по его загадочному лицу стало ясно, что меня ждёт какая-то домашняя заготовка. Спустя секунду в его руках откуда-то появилась колода карт.
– Сыграем?

– На что?
– спросила я, уже понимая, куда он клонит.

– На честность. Если выиграю, то задам вопрос, а ты ответишь.

– Честно?

– Конечно!
– с каким-то восторгом ответил он. Его глаза загорелись странным огнём, который мне очень не понравился.
– В этом и смысл!