Чтение онлайн

– Не за что. Я не для тебя стараюсь. Ты презервативы взял?

– Зачем, - вытаращил глаза Женя.

– А, хотя ладно, я взяла.

Оказывается, эти бледные щёки всё-таки умеют краснеть. Вдоволь налюбовавшись лёгким стыдливым румянцем, я сжалилась:

– Да ты не бойся - это не для того, о чём ты подумал.

– А для чего?
– хрипло спросил он.

– Всё просто, - пожала я плечами.
– Соль, спички, мука. Даже если целый день идёшь под дождём - всё остаётся сухим.

– Ну да, - почесал он нос.
– Всё сухое, только клубничкой попахивает... Слушай, время - без десяти восемь. Пока они билеты будут покупать, пока грузиться - минут сорок у нас есть. Но надо, наверное, поторапливаться.

– То есть, в том, что мы опаздываем - виновата я?

Женя покашлял в кулак и разрумянился пуще прежнего.

– Нет, конечно, это всё из-за меня. Но мы успеем, отвечаю. Дай, пожалуйста, свой телефон - я такси вызову.

– Ты решил, что у меня сегодня день благотворительности?

– У меня деньги на балансе кончились, - вспотев под моим строгим вопрошающим взглядом, признался он.
– Я тебе потом, на вокзале, закину.

– Ну-ну, - покивала я.
– Удачи, она тебе понадобится.

И как в воду глядела: удача пролетела сквозь кривые длинные руки, как фанера над Парижем. Везде было занято, а когда диспетчер освобождался, выяснялось, что в нашем районе нет ни одной машины. Я, не обращая внимания на страдальческие гримасы, внимательно осматривала Лукашина с ног до головы, пытаясь понять, что именно упустила из вида. Ощущение этого было настолько осязаемым, что его можно было мазать на хлеб.

– У тебя какой размер ноги?

– Сорок третий, а что?
– растерянно ответил он.

– А уже ничего.
– Зачем спрашивала - и так видно, что нога больше, чем у отца.
– Хватит мои деньги переводить, всё равно опоздали.

– А что случилось? Тебе чем-то мои кеды не нравятся?

– Только в советских мультиках туристы идут в поход в кедах. Ты сам, случайно, не из такого мультика сбежал? Ботинки дома есть, разношенные, но ещё крепкие?

– Осенние если только.

– Поехали.
– Я мотнула головой в сторону двери.
– Где живёшь?

– В центре, как раз недалеко от вокзала... А почему нельзя в кедах?

– Потому, что ноги убьёшь к вечеру.

– Да? А я думал...

Я встряхнула его за шиворот:

– Давай договоримся так: за нас двоих буду думать я. У меня это лучше получается. Хватай рюкзаки, раб.

Хотя такси всё-таки приехало, на вокзал мы, разумеется, опоздали. Надо было сразу отправить Лукашина восвояси, пока была возможность - доброта всегда приносила мне одни проблемы.

– Подожди здесь, пожалуйста, - попросил он, показывая на лавочку у подъезда. Лавочка, хоть и старенькая с виду, оказалась очень уютной. К тому же она была прикрыта разросшимися кустами шиповника. Летом, когда листвы больше, здесь, наверное, благодать для бабушек - не жарко и всё видно.

Время от времени в квартире на шестом этаже отдёргивалась занавеска, и какая-то худая черноволосая женщина недобро косилась на меня. А когда понимала, что я тоже её вижу, пряталась. Женя появился минут через десять, я даже не успела докурить. Выглядел он, словно труп, покусанный пираньями: нечто бледное и красное одновременно.

– Не скучала?

– Нет, - пропела я.
– Мне некогда было, я за мамой твоей наблюдала. А она - за мной. Вон, смотри - и сейчас наблюдает.

Я не соврала: на шестом этаже вновь колыхнулась занавеска. Женя поперхнулся - выходит, угадала.

– Ты чего красный такой? Бежал от неё, что ли?

– Ага, - кивнул Женя. По тому, как он морщился, было ясно, что ситуация доставляет ему прямо-таки физические мучения.
– Пойдём, а?

– Боишься, что тебя сейчас мамка домой загонит?
– поинтересовалась я, подпрыгивая с рюкзаком.
– Интересно, что она про меня сказала? Что я тебе не подхожу, потому, что курю? И ещё, наверное, что я проститутка?

– Н..нет...

Когда мы свернули за угол, и глаз Саурона уже не мог нас видеть, Лукашин заметно расслабился, зашагал бодро и весело, словно сбросил с плеч тяготящий груз. Даже дыхание изменилось: стало ровным и глубоким.

– Ты отдышись, отдышись, - посоветовала я.
– Ну, подумаешь, мама поругала... Мама - такой человек, на которого нельзя обижаться. Потому, что она тебе только добра желает.

– Марина, давай завяжем с этой темой, пожалуйста, а?
– попросил мой малыш.
– Ты лучше расскажи, как с Палычем поговорила.

– Да никак, - сказала я чистую правду.
– Он сказал, что мы чудаки на другую букву. Заметь, он применил местоимение "мы", с чем лично я не согласна - но ему не докажешь. Догадываешься, кто в этом виноват?

– Может, хватит?
– поморщился он.

– Нет, не хватит, - безжалостно сказала я.
– Ты мой раб, помнишь?

– Добрая ты... А ничего, что меня тоже назвали...

– Ничего. Потому, что так оно и есть.

Два квартала мы прошли в блаженной тишине, а на третьем Женя не выдержал. Наверное, думал, что я злюсь, и очень зря: мне было всё равно. Мало ли кто там семенит чуть впереди и слева, косится, пытается поймать мой взгляд? Гораздо важнее другое: погожий денёк, хруст сучьев под ногами, терпкий запах смолы, белые клубы дыма и красные угольки, по которым лениво ползает вальяжное рыжее пламя.

Скоро. Уже очень скоро.

– А что он с нами сделает?
– с показным равнодушием спросил он. Типа - абсолютно не волнуюсь, просто интересно.

– Со мной - ничего, не я же ботинки забыла. А что с тобой, даже не знаю. Может, сложит все продукты в твой рюкзак и заставит тащить. Может, назначит вечным дежурным. Может, новенькое что-нибудь придумает.

Вокзальная площадь была пуста, только на остановках стояло по два-три человека. Даже таксисты попрятались по машинам: мёртвый час.

– Восемь пятьдесят, - сказал Женя, засунув большие пальцы под лямки и высоко запрокинув голову. Часам на вокзальной площади, он, видимо, доверял больше, чем собственному телефону.
– Может, они ещё не уехали?

– Уехали, - огорчила его я.
– Но есть и хорошая новость: мы их догоним. Ты, вот что - иди и купи два билета до Липовки, на ближайшую электричку. Хотя нет - давай сюда деньги, а сам стой тут, сторожи рюкзаки. Хотя нет - пойдём со мной, а то потеряешься ещё.

– Точно догоним?
– спросил Женя, удобнее устраивая на костлявых плечах рюкзак. Полицейский, окинув нас ленивым взглядом, отвернулся, несмотря на то, что рамка металлоискателя переливалась всеми цветами радуги и чуть не подпрыгивала.
– Уверена?