Чтение онлайн

– А если я выиграю? Как тогда быть? Не хочу я задавать тебе никаких вопросов. Извини, конечно, но мне не интересно.

– Ну, - смешался он.
– Ну... Тогда давай, тогда я сам расскажу какую-нибудь историю о себе.

– О, нет, избавь меня от этого!
– Я замахала на него, как на залетевшую в комнату муху - кыш, кыш!

Женя торговался, юлил, пытался заинтересовать, но я не поддавалась. В конце концов, он сдался, согласившись на отжимания и синицу в руках - мой возможный проигрыш. Как только карты оказались в руках, произошло долгожданное - электричка тронулась. Настроение сразу улучшилось, а после трёх подряд Жениных проигрышей почти достигло утреннего уровня. Уж больно нелепо и смешно он выглядел, когда поднимался с пола, отдуваясь и отряхивая с ладоней прилипший мусор.

– Ниже!
– командовала я, наблюдая за процессом расплаты.
– Чего задницу выставил? Так не пойдёт! Давай сначала! И - раз, и - два!

Проиграв в седьмой раз, Женя поник, как подсолнух под дождём. Я дала ему шанс сохранить лицо: особо не следила за техникой выполнения отжиманий. Так, одним глазком, чтобы уж совсем не наглел. Мне же пришлось проиграть на восьмой раздаче, когда его руки уже ходили ходуном. Да и карты, честно говоря, были паршивыми - только один козырь за всю раздачу: несчастная семёрка пик. Вини, вини, дурака сменили...

Мне показалось, победитель не поверил в свою удачу, даже собрав в своих руках шесть старших козырей. И уронил карты на рюкзак, только тогда, когда я решила, что продолжать этот цирк дальше не стоит.

– Спрашивай, - благосклонно разрешила я.
– Можно.

– И ты ответишь честно?
– не поверил он, глядя на меня измученными глазами.
– Блин, у меня руки не поднимаются...

– Сам виноват. А отвечу честно, да.

– Хорошо, - хрипло сказал Женя.
– Этот Палыч - он тебе кто?

Хороший вопрос. А может взять, да и рассказать ему всё - мелькнуло в голове. Мелькнуло и погасло.

– Ты у меня уже спрашивал...

– Да, я помню.
– От волнения Женя задел ногой рюкзак, и карты посыпались на пол, но никто из нас не обратил на них внимания, потому, что они были всего лишь предлогом и инструментом.
– Ты сказала, что он твой руководитель. Но это, извини, конечно - масло масляное.

– А твой отец с тобой, почему не живёт?
– спросила я, внезапно для него.
– Спился, помер, или бросил вас?

– Бросил, - неуверенно ответил Женя. Было видно, что такой поворот разговора оказался неприятным сюрпризом: ожидал он совсем не этого.

– А-а...
– кивнула я.
– А у меня просто бухает. Это же лучше, чем совсем бросил, да?

– Марина, а это ты сейчас к чему?

– Когда я задаю вопросы о твоей семье - тебе приятно?

Он промолчал, поглаживая плечи - видно и впрямь болели нещадно.

– Так вот. Палыч - моя семья. И пацаны. А ты - чужой человек. Поэтому отвечу честно, как и обещала: это не твоё дело. Я не лезу в твою душу, а ты в мою. Сходили в поход и разбежались. Договорились?

– Нет, - помотал он головой, глядя в пол.
– Я ведь видел вас с Палычем около стоянки... Ну, перед тем, как подойти за мячиком. Ничего, правда, такого не услышал, кроме последних слов. Тут уж извини, их пол-парка слышало. Что-то вроде: научись врать, как следует, да?

Я подождала продолжения, и оно последовало незамедлительно.

– Мне показалось, что с его стороны это была угроза.

– Лукашин, не было никакой угрозы!
– С этой особью мужского пола надо говорить очень твёрдо, тогда она теряется. Скорее всего - отзвуки маминого воспитания.
– И мне всё равно, что ты там себе напридумывал.

– Я ничего не придумывал. Помнишь, я рассказывал о девушке, которая была очень на тебя похожа?

– О, Боже!
– демонстративно зевнула я.
– Так она существует? А я думала, что это твой вымышленный друг. Ну, и причём здесь она?

– Я её видел ночью у себя во дворе, - нехотя сказал Женя. Судя по его бегающим глазам, это должно было стать для меня откровением.

– Ну, тогда это точно была не я.

Электричка снова притормозила у какой-то станции. Два мужичка в одинаковых пиджаках проволокли мимо нас грязные мешки с чем-то тяжёлым. Проводив их взглядом, Женя нагнулся ближе, поманил пальцем, а я, дура, послушно подчинилась, загипнотизированная его серьёзностью.

– Мне кажется, - сказал он негромко.
– Только ты не смейся, пожалуйста... Мне кажется - она мёртвая была.

– Лежала мёртвая у тебя во дворе?
– Я ничего не поняла, но почему-то тоже перешла на шёпот.
– Жесть, какая...

– Нет, стояла и на меня смотрела.

– Мёртвая?
– уточнила я, отодвигаясь подальше, на всякий случай.
– То есть, призрак? У-у-у, Лукашин, я пришла за твоей рыжей душонкой!

– Ты не смейся только... Вы же очень похожи... Вот я и решил, что это она предупредить приходила. О том, что тебе угрожает опасность.

Женя коротко выдохнул и выпрямился, сложив руки на коленях. Вроде того: я сказал, что хотел, а ты теперь думай. Да вот ещё, больно надо.

– А у тебя девушка была когда-нибудь?
– спросила я, интуитивно почувствовав мягкое розовое место в его ощетинившейся иголками защите.

– Нет, я всю жизнь ждал только тебя, - уклончиво ответил он и, придумав, наконец, куда деться от моего наполненного скептицизмом взгляда, нагнулся, чтобы подобрать рассыпанные по полу карты.

Тамбурная дверь отъехала в сторону, запустив в вагон облако табачного дыма и двух молодых людей. Один из них показал на пустую скамейку, предлагая присесть, но другой остановил его коротким, как удар в живот, движением, сканируя вагон тяжёлым взглядом исподлобья.

Тут я совершила две ошибки: во-первых, встретилась с ними глазами, а во-вторых, слишком быстро отвернулась к окну. Дикое животное надо давить прямым, как линия прицела, взглядом, отводить который нельзя ни в коем случае. Поскольку так, по мнению зверя, мы проявляем слабость.

Первым к нам подошёл тот, что помоложе. Старший остался за его спиной, небрежно облокотившись на спинку скамьи и полностью перекрыв проход. На него оглядывались, но он невозмутимо щёлкал семечками, и случайные взгляды отскакивали от его груди, как мячики от стенки. Лукашин всё возил по полу руками, выискивая залетевшего под сиденье туза. Чёрные ботинки, покрытые толстым слоем дорожной пыли, поравнялись с ним, а потом один из них небрежно ткнул Женю в бедро.

– У-ру-ру! Э, студент, ты чего там потерял?

– Ты чего?
– с недоумением спросил Лукашин.

– Я?
– ткнул себя пальцем в грудь молодой. Роста он был небольшого, но смотрелся покрепче Жени. К тому же его тело будто было наполнено до краёв крутым кипятком, и ноги не могли стоять на месте. Больше всего это было похоже на причудливый танец. Только вот таких танцоров я достаточно повидала на районе: парень явно на чём-то сидел, и плотно.

– Ты. Ногами можно и поаккуратнее.

– Ну, извини, браток, попутал, - облизав губы, сказал молодой.- Я думал, раз ты под шконкой шаришься, значит, опущенный. А гомосеков только ногами, а куда деваться!