Чтение онлайн

Последние строчки я печатал, чувствуя, как щёки горят от стыда.

ТЫ ХОТЬ РАЗ БЫЛ В ПОХОДЕ, ЧАЙНИК? КОГДА ПРОХОДИШЬ 2О КАМЭ ПО ПЕРЕСЕЧЁНКЕ, НЕ МОЖЕШЬ ДУМАТЬ НИ О ЧЁМ, КРОМЕ УЖИНА И ТЁПЛОГО СПАЛЬНИКА. ВСЕМ БУДЕТ ПО БАРАБАНУ. ЕСЛИ ТЫ САМ НЕ ОБЛАЖАЕШЬСЯ, ДЕБИЛ.

Даже смайлик не поставила в конце, чтобы не думал, что шутит. Да я и не думал. Не знаю, конечно, эту девушку так хорошо, как хотелось бы - но с юмором у неё, кажется, даже не проблемы, а прямо беда.

ДАВАЙ Я ЗА ТОБОЙ ЗАЕДУ, ЧАСОВ В СЕМЬ УТРА.

ТЫ ЧТО, НА МАШИНЕ?

НЕТ, НА ТАКСИ.

НУ, ЗАЕХАЙ. УЛИЦА СТРОИТЕЛЕЙ, ДОМ 25 КВ 12.

Ну вот, думал я, пока в голове с треском рвался шаблон. Стоило только упрекнуть её в отсутствии чувства юмора...

УЛИЦА СТРОИТЕЛЕЙ, Д.25, КВ.12 - ЭТО ТВОЙ АДРЕС?
– уточнил я, чувствуя, что кто-то из нас двоих сходит с ума, и судорожно кликая по серо-зелёным квадратикам Google map.

НУ ДА, А ЧТО?

Уже ничего, подумал я. Действительно - есть там девятиэтажка.

УТОЧНИЛ ПРОСТО. А ТЕЛЕФОН СВОЙ НЕ СКИНЕШЬ? КОГДА ПОДЪЕДУ - ПОЗВОНЮ, ЧТОБЫ СПУСКАЛАСЬ.

ТЕЛЕФОН ТЫ ЕЩЁ НЕ ЗАСЛУЖИЛ. ТЫ ПОКА НА УРОВНЕ ДОМОФОНА, ВОТ В НЕГО И ЗВОНИ. СПОКОЙНОЙ НОЧИ.

Спокойной ночи, ответил я Марине про себя. И потянулся губами к монитору, поцеловать её на ночь, да вот незадача: задел бокал. Пока ловил его, пляшущего на столе, всё романтичное настроение исчезло. Пора спать.

Когда мне постучали в стекло, я сначала не понял, что это вообще за звук и откуда он раздаётся. Тук-тук-тук... Стучат очень сильно, стекло дребезжит, и вот-вот вылетит из рамы. Странно, что этого звона не слышит мать. Интересно, что это: сквозняк, или просто какая-нибудь ветка? Хотя какая ветка дотянется до окна шестого этажа?

Внезапно сон слетел, как туман, сорванный с земли порывом ветра. Я поднялся и на цыпочках подошёл к окну. Не понял - а почему это занавески раздвинуты, и щербатая луна заливает пол молочно-белым? Уж что-что, а занавески на ночь я задвигаю всегда: не могу уснуть, когда на меня сквозь оконное стекло таращится огромная Вселенная.

Сам не знаю, зачем, я осторожно открыл форточку, в которую тут же ворвался ночной ветер, и моя тёплая с постели кожа покрылась пупырышками. За окном шестого этажа не было ни души - странно, правда?

Чтобы выглянуть из окна, пришлось опереться левой рукой за подоконник. Она стояла внизу, и мне сначала показалось, что сон продолжается. Потом я понял, что это не Марина, и ледяной душ показался бы тёплым летним дождём, по сравнению с моими ощущениями.

Тётя Стеша стояла, положив руку на капот белой "Гранты" и смотрела вверх, на мои окна. Её лицо, белое и неподвижное, похожее на алебастровую маску было отчётливо различимо в сумраке. Я заморгал и замотал головой, изо всех сил. Потом выглянул наружу ещё раз, и никого не увидел.

Ботинки пришлось бы расшнуровывать, а это могло разбудить мать. Пришлось спускаться вниз в трусах, майке, тапочках и наброшенной на плечи куртке. Подъезд был тих, мёртв и полон беззвучно крадущихся прозрачных теней. Меня изрядно колотило, и вряд ли только от свежего воздуха.

Минут пять я ходил вокруг "Гранты" кругами. Потом рассудок шепнул мне - Евгений, если хозяин машины сейчас наблюдает за тобой в окно, то наряд ППС уже едет. Испуг тут же сменился чем-то вроде стыда алкоголика, который всю ночь гоняет вполне осязаемых чертей, а с утра стесняется этого. Но стоило мне отвернуться, как ветерок пощекотал мои ноздри ароматом "Диор Жадор", сменившимся плотным тяжёлым запахом тухлого мяса.

Когда я поднимался по ступенькам, пришлось обернуться ещё раз: чужой взгляд из тёмных зарослей шиповника, жёг спину между лопаток, как пойманный в увеличительное стекло солнечный луч.

– Кто здесь?
– негромко спросил я, но в ответ не услышал ни звука. Только где-то недалеко пару раз мяукнула кошка. Или кот, не знаю. Идти проверять не хотелось: лимит моей храбрости на сегодня был исчерпан.

Пока я ждал лифта, в моей голове было пусто, как в церкви ночью. Все сомнения и переживания сейчас казались такими же смешными и далёкими, как детские мечты найти на дороге миллион долларов. Если я хочу сегодня уснуть, надо постараться ни о чём не думать. Ничего не было. Мне показалось. Если снова подойти к окну, то я увижу только жёлтое пятно от лампочки, тёмную гряду шиповника, машину соседа и больше ничего. Никаких призраков не существует - всему виной навязчивые мысли.

Но подходить к окну нет никакой необходимости - всё ясно и так. Несмотря на то, что искушение велико, и сопротивляться ему трудно.

МАРИНА

Мы в ответе за то, что приручили.

– Ты больной?
– спросила я так, для порядка. Больше всего мне сейчас хотелось сесть в поданное к подъезду такси и, ни о чём не думая, поспешить к вокзалу, навстречу приключениям. И ведь настроение такое хорошее было с утра: рюкзак уложен, обряд забывания тарелки проведён успешно , оставалось только присесть на дорожку. И вот - пожалуйста.

– А что?
– растерялся Женя, и глупая улыбка сползла с его лица, как плохо приклеенные фальшивые усы.

– Подожди...
– Я подняла руку.
– Объясни - может, это шутка такая? Ты вот прямо с этим пакетом из "Магнита" собрался идти в поход?

– Я думал, мне рюкзак дадут в клубе. И я свои вещи в него переложу, и всё.
– Он покачал круглым, туго набитым пакетом.
– А чего случилось-то?

– Чего случилось?
– Мне захотелось вырвать пакет из его пальцев и, раскрутив над головой, врезать по испуганной физиономии.
– А ты Палычу говорил, что тебе нужен рюкзак, спальник, пенка?

– Нет, - пробормотал он.
– Я думал - привезут.

– Тогда у меня сюрприз: они уже выехали. И возвращаться не будут: семеро одного не ждут.

– Да?
– ответил Женя, а потом потерянно обернулся по сторонам, как будто в разрешении проблемы ему могли помочь снующие у помойки голуби, или потасканного вида кот, развалившийся на капоте чьей-то "Нексии".

– Я же тебя спрашивала: нужен список?

– Я хотел сам в интернете поискать, но его отключили, - беспомощно признался он.
– Извини, я облажался, похоже.

Я попыталась сбросить с плеч тяжёлый рюкзак, но от злости запуталась в лямках и ремешках. Женя бросился помогать, но был отброшен моим взглядом, после чего присел на низкий металлический заборчик и сгорбился.

– Юноша!
– окликнул его таксист, мужичок лет пятидесяти, одетый в замшевый пиджачок и бейсболку "Вашингтон Кэпитэлз". Он уже давно с интересом прислушивался к нашему разговору.
– Ехать до вокзала будем? Или будем онанизмом заниматься?

– Езжай без меня, Марина, - глухо сказал Женя, глядя в асфальт, покрытый шелухой от семечек и засохшими плевками.
– Этого ты и хотела.