Чтение онлайн

– Нет, Оля, - Палыч был безжалостен.
– Ещё вопросы?

– Правила, - спросил я.
– Что можно, чего нельзя?

– Греко-римскую борьбу представляешь?
– Я неуверенно кивнул.
– Хорошо. Значит, тут так: можно блокировать соперника, цеплять, валить на землю, но только руками. Без подножек, и, упаси Господи, без ударов. Особенно по лицу. Девушек трогать запрещается от слова совсем - в их отношении только блокировка. Если, не дай Бог, кто-то нарушит правила умышленно, то будет удалён с поля и станет дежурным до конца похода. Вроде бы всё. Приступим. Кто первый?

Кто первый - что? В поисках ответа я обернулся, но все встреченные взгляды были либо безразличными, либо светились нездоровым азартом. Ни в одном мне не удалось отыскать не то, что подсказки, но даже сочувствия.

– Пусть истфак начинает, - снизошёл Аверин.
– На Руси испокон веков убогим подавать принято.

– Выбирай, Женя.

Высокая поджарая фигура Палыча выделялась в сумраке. На фоне всё еще светлого неба она казалась чёрной. Её контуры были словно высечены из большого куска темноты, и эта темнота задавала мне вопрос, не имеющий смысла.

– Выбирать ЧТО?

Аверин пренебрежительно махнул рукой и отвернулся. Видимо, решил, что прогулка будет лёгкой, и победа над таким недоразумением как я, не принесёт никакого удовольствия.

– Игроков в свою команду. Ты выбираешь первым, значит, Саша первым начинает, у него мяч. У вас что, физкультуры не было в школе?

– Были, - Странно: вроде Палыч ничего такого не сказал, а получается так, словно я оправдываюсь.
– Мы всё время через козла прыгали.

– Через тебя, что ли?
– выкрикнул Аверин, и заржал, оглядываясь на остальных, призывая поддержать веселье. Только что руками не размахивал, заводя толпу - смейтесь, смейтесь, друзья, это же так СМЕШНО!

– На публику работаешь?
– спросил я.
– Ну, работай, работай, публицист. Рифата я выбираю, Якупова.

Татарин нехотя, всем видом демонстрируя смирение перед таким ударом судьбы, поднялся с земли.

– Эх, дурак, - прошипел он сквозь зубы.
– Палыча надо было выбирать! Теперь точно дежурить будем!

Аверин широко развёл руки, призывая всех в свидетели, что он щедро предоставил мне шанс, а я, по скудоумию, не воспользовался им.

– Палыч, ну какие тут варианты - ты, конечно.

– Польщён, - сухо сказал Палыч.
– Женя?

– Серёгу, Серёгу бери, Женяка, - шипел разъярённой кошкой татарин, пока я приглядывался к оставшимся рекрутам.

– Горбунов, - неохотно согласился я.

Серёжа вздохнул с нескрываемым разочарованием: наверное, хотел играть в команде старого друга, но не судьба. Извини, ничего личного. Просто против двух крепких ребят играть сложно, а против двух крепких ребят и одного здорового мужика практически невозможно. Будь у нас на поле ещё хоть десять девчонок и парочка вялых увальней вроде Андрюши.

– Пойдём, Андрюха, - покровительственно сказал Аверин, и Лягин шагнул в его сторону, покидая девушек.

– Олю, Олю, - от напряжения татарин сбился на тоненький визг, похожий на звук от свистка чайника.
– Не вздумай, не вздумай взять Марину!

– Марина, - сказал я, отпихивая повисшего на плече татарина. Она кивнула, принимая мой выбор к сведению.

– О-оля!
– Аверин расплылся в улыбке.
– Иди к нам, цыплёночек! А вы разминайте спины, на которых будете катать нашу БОГИНЮ!

– Да заткнись ты, - отозвалась богиня. Что-то она сегодня на редкость немногословна - видно, не в духе. Губки бантиком, бровки домиком, похожа на маленького сонного... слоника.

– Форма одежды - голый торс, - сказал Палыч, постукивая "мячом" по ладони. Традиция - вещь упрямая, ничего не попишешь. Девушек это не касается, разумеется. Складывайте одежду у ворот, а то потом не найдёте.

– Так вот почему ты в одной борцовке, - сказал я Рифату, снимая майку.- У-ух! Бр-р-р... Свежо!

Марина стояла ко мне боком, и не смотрела в мою сторону, но я всё равно на всякий случай набрал воздуха и расправил плечи, чтобы казаться шире - было стыдно за свои тощие формы и бледную кожу.

Серёжа неторопливо стянул футболку, и под ней обнаружились тронутые жирком, но довольно рельефные мускулы. Да он чуть ли не здоровее Аверина будет, просто тот прокачан лучше. Не случайно ещё в парке его рукопожатие показалось мне тяжёлым и заслуживающим внимания.

– Что это у тебя?
– Я сощурился, пытаясь разглядеть переплетённую цепочку странных символов, напоминающих снежинки, сбегающую с плечей на спину.
– На руны похоже.

– Разбираешься, - сказал Серёжа, разминая плечи.
– Это руны, да. По детству увлекался скандинавским язычеством. Это вот компас Одина - чтобы никогда не заблудиться. А это шлем ужаса - три раза его прокалывали, никак не заживал. А это - молот Тора.

Всё-таки, эти туристы странный народ. В кого не ткни пальцем, тут же вылезает какая-то чертовщина. Один читает книжку мертвеца, другой вырезает из дерева языческую богиню, третья толкует сны, четвёртый в детстве любил играть в берсерка... Отличная компания для парня с кучей комплексов и призраком под окнами - подумал я.

С дальнего конца поля заулюлюкали: показывали, что готовы к бою. Аккуратно сложив свою борцовку поверх набросанных маек, Рифат завопил:

– Эй, начнём, что ли?

– Поехали!
– донёсся из темноты голос Палыча. И сразу же после этого - глумливое Аверинское:

– Соси, истфак!

– Вот гнида ушастая, - не выдержал татарин. Горбунов недобро покосился на него, но промолчал.
– Пошли, оборвём ему локаторы!

– Марина, не хочешь куртку снять?
– решил я проявить галантность.
– Это контактный вид спорта, испачкаешься.

– Вот ещё!
– Она удивлённо уставилась на меня.
– Стану я по земле валяться, делать мне больше нечего!

– Ну, тогда пожелай мне удачи в бою, - улыбнулся я.
– И не остаться в этой траве.

– А ты мне кто?- спросила она и отвернулась.

– Вот сука, - вроде бы тихо сказал я, сам не веря в то, что произнёс это вслух. Но Горбунов, кажется, услышал.

– Ты это кому?

– Да вот, рука болит...

Больной палец и в самом деле дёргало нестерпимо, очень хотелось его просто оторвать и выкинуть. Как с таким пальцем его ловить, этот чехол?

– Ну, что, погнали?
– Татарин рвался в бой, его ноздри раздувались, как у разгорячённого жеребца.
– Вдвоём валим того, кто с мячом, третий страхует, Марина на стрёме!