Чтение онлайн

– Эй!
– позвал я. Ну, не смог я вспомнить, как его зовут. Не звать же по фамилии.
– Слышь, костёр, может, потушить?

Лягин удостоил меня коротким взглядом. Так смотрят на неприятную мелочь, вроде лужи на дороге. Потом снова принялся за рукоделие. Ну, как знаете - моё дело предложить.

– Давай, давай, - поторопил меня Рифат, сжимавший в руках доверху заполненную крышку от термоса.
– А то я - уже.

– Сейчас, - сдавленно произнёс я, роясь в рюкзаке. Аромат прелых кедов, водки и подгорелой обуви, смешиваясь, и дополняя друг друга, мешал дышать нормально.
– Сейчас, только найду шерстяные носки.

– Это правильно! К утру вообще колотун будет...

Водка стекла в желудок огненной вязкой струйкой, и уже через минуту мы повторили. Дальше последовал какой-то непонятный, мутный отрезок времени, когда я не смог бы с уверенностью сказать, что именно делал. Судя по всему, просто выкладывал из рюкзака вещи, тут же забывал о них, и начинал искать заново: действие спиртного наложилось на общую усталость, превратив меня в сельдерей. Кажется, Якупов был не намного лучше.

– А чего это вы так недолго?
– спросил он.
– Я уж думал, ты только под утро придёшь...

– Ну, так как-то, - ушёл я от ответа.

– Не даёт, - констатировал татарин, подкованный в таких вещах, и добавил, сокрушённо цокая языком: - Ну и правильно делает. Будешь так себя вести - никогда не даст.

– Да причём здесь это?
– плохо выговаривая слова, спросил я.
– Тут другое. Нет, не так. Она - другая.

– Какая ещё другая?
– пренебрежительно фыркнул татарин.
– Другая! Да все они одинаковые - взял за руку и повёл. Если ты мужик, значит, пойдёт, даже впереди тебя побежит. На самом деле, Женяка, они все хотят этого: чтобы их взяли за руку и повели. Вот ты - мужик?

– Мужик, мужик, - вяло согласился я, подпихивая под голову опустевший рюкзак, сминая его удобнее.
– Только я тебе ещё раз говорю: эта не такая. Ты её за руку возьмёшь, а она тебе эту руку - цап, и отгрызёт.

– Во-он оно что, - протянул Рифат.
– Ну, тогда надо по печени, двоечкой. И на сеновал, пока не очухалась. Лошара ты - всему тебя учить.

Пошарив слева, я нащупал что-то мягкое и сырое - полотенце, кажется. Скомкав, я отправил его туда, где должна была находиться голова татарина. Но он, ожидая чего-то подобного, накрылся пледом, и избег справедливой кары. А потом, довольный собой, победно заухал и запел:

– Сызматур кызлар, сызматур кызла-а-ар!

– Вот ведь басурман, - сказал я и засмеялся вместе с ним.

– Ещё по одной?
– предложил татарин, когда смех затих, выдохся. В темноте я услышал, как скрипнула резиновая прокладка.

– Он у тебя литровый, что ли?

– Полтора.

– Не-не-не!
– Я замахал руками.
– Завтра не встанем.

– Ты что? Как не встанем? Тут свежий воздух, братан, природа! Здесь похмелья не бывает!

– Нет. Если хочешь, давай сам...

– Ладно, - согласился Рифат. Выпил, хрюкнул, чем-то захрустел, а потом, не успев дожевать, вдруг спросил:

– Значит, эта твоя Марина подошла к тебе на улице и говорит: притворись моим парнем?

– Ну, не на улице, а в парке, а так - да.

– Ну почему она ко мне не подошла? Эх, Женяка, олень ты - ростом вышел, умом нет.

– В смысле?

– Бабы всегда так делают, когда надо бывшего отшить.

– Какого ещё бывшего?
– пробормотал я, отворачиваясь к стенке. За моими веками вспухали и опадали неприятные вспышки разных цветов и форм. Похоже, третья крышка всё же была лишней.

– А она ничего тебе не рассказывала? Значит, не хотела. Ты ещё с кем-нибудь разговаривал про неё?

– Ну, подходил ко мне один из этих... Серёжа, губастый такой. Бе-ме, береги её, она хорошая. Если даже он и бывший, от него она так шифруется, что ли? В жизни не поверю. Да посмотри на этого Серёжу - он лох лохом.

– А Палыч? Он тоже лох лохом?

Я развернулся к татарину и разноцветный тягучий шлейф, приклеившись к ресницам, поплыл в темноте следом за моей головой.

– Не понял.

– А что тут непонятного?

– Не-ет... Ну, нет, - поморщился я.
– Он у неё учителем в школе был, и старше раза в два... Рифат, ты извини, конечно, но не все же вещи на свете объясняются тем, что между ног.

– Всякое бывает, - сказал татарин, судя по звукам, почёсывая что-то. Хорошо, что темно, и не видно - что именно.

– Риф, ну бред же это! Я слышал, Палыч в очень серьёзной организации работал. Может, с этим что-то связано.

– А это не бред, что ли?

– Понимаешь...
– Я внезапно почувствовал запах чеснока и жира изо рта Рифата. Салом закусывал, подлец, пока Аллах не видит.
– Я чувствую, как она его боится, до дрожи, до истерики. Начинаю спрашивать - уходит от разговора. Тут что-то серьёзное...

– Женяка, - покровительственно начал Рифат, но тут за тонкой стенкой из синтетики, отделяющей нашу, внутреннюю, ночь от остальной Вселенной, раздался громкий треск: кто-то крупный и неосторожный наступил на сухую ветку.

– Там ходит кто-то, у палатки!

– Давай фонарик!

Конечно, никакой фонарь не смог бы пробить плотный тент и накинутый сверху полиэтилен насквозь. Но, как только пучок света ударил в борт палатки, подслушивающий отступил назад, чем выдал себя: треснуло ещё два сучка, один за другим. А потом, почувствовав, что скрываться больше не имеет смысла, он забухал тяжёлыми шагами вверх по склону - бум-бум...

Палатка татарина стояла у самого леса. И пока я выбирался из спальника, разрывая молнию, пока на карачках выползал из тамбура, пока шарил по заросшему кустами склону лучом фонарика, след нашего ночного гостя давно простыл. Луч натыкался только на серые искривлённые ветки, торчащие из темноты, словно руки мертвецов.

– Эй!
– крикнул я одиноко сидящему у костра Лягину, закутанному в плед. Меня била мелкая некрасивая дрожь.
– Тут никто не проходил?

Тот даже не поднял головы. Только подбросил в костёр полено, поднял облако искр, и замер, уставившись в огонь.

Когда я забирался в спальник, меня потрясывало, зато совершенно исчезла тошнота. Кажется, организм переработал алкоголь, и просил ещё.

– Нашёл кого-нибудь?
– спросил Рифат. Я покачал головой, и только после повторного вопроса осознал абсурдность своего жеста - темно же.

– Нет, никого.

– Ясно. Может, кто-нибудь в туалет выходил.

– Спи, давай, - сказал я, заворачиваясь в спальник, как в кокон.
– Это был Хозяин Леса. Он приходил за тобой, потому, что ты плохо себя ведёшь и фигню разную про Марину придумываешь.