Чтение онлайн

Пять дней в итоге заняло ожидание.

Куликов связался с Блюмом (Жаров прислал записку: «Информация передана»). Блюм уже через день пришел к Куликову с чертежем нужного артефакта и резцом (Жаров прислал вторую записку: «Блюм клюнул»). Куликов закончил подделку и отдал ее Блюму вместе с резцом (Жаров прислал записку: «Копия готова»). Дата была назначена: четверг. Артефакт Хорна якобы будет в лавке с вечера среды до утра пятницы.

Среда. Вечер. Жаров пришёл за два часа до заката. Пояс с артефактами был на месте, но под длинным пальто, застёгнутым на все пуговицы. С собой принёс небольшую сумку, из которой достал четыре маленьких шара матового стекла и расставил по углам торгового зала.

— Сигнальные, — объяснил он. — Если кто-то пересечёт порог, я буду знать, даже если он будет использовать маскировку.

Кивнул. Лавка тоже будет знать, но говорить об этом Жарову я, разумеется, не стал.

Ася спустилась со второго этажа. Волосы собраны, рукава закатаны, на поясе несколько мешочков с порошками. Она смотрела на Жарова с тем выражением, которое я уже научился читать: интерес пополам с настороженностью.

Засада была чем-то новым для неё. Не страшным, но волнующим, хотя она старалась этого не показывать. Встала за стеллажом у дальней стены. Жаров проводил ее немного удивленным взглядом. Ему явно было непонятно, что на задержании делает девушка.

Сема устроился за прилавком. Для него всё было проще: сидеть тихо, ждать, а когда понадобится, встать и сделать то, что он умел лучше всего. Физически Сема был самым сильным из нас, возможно, сильнее, чем мы втроем вместе взятые, хотя, конечно, Жаров тоже был очень тренированным мужчиной.

Я в данном случае был скорее для координации и поддержки. Взял в руку уже показавший свою эффективность фонарь-ослепитель, вставил в глаз монокль, чтобы засечь Рогова даже под маскировкой, встал за углом второго зала.

Сам Жаров занял позицию у стены справа от входа, в тени между двумя витринами. Оттуда он видел дверь, но с порога его было не разглядеть. Достал из кобуры два предмета: плоский диск и короткий цилиндр. Положил на пол у ног, в пределах досягаемости.

Лавка ослабила защиту на входной двери. Замок по-прежнему был заперт, барьер формально активен, но изнутри структура была надломлена: достаточно, чтобы опытный артефактор смог вскрыть.

Погасили свет. Лавка притихла. Через витрину торгового зала проникал слабый свет уличного фонаря, и полки с артефактами отбрасывали длинные тени на стены.

Мы принялись ждать.

Время в засаде идёт иначе. Первый час проходит быстро: тело напряжено, слух обострён, каждый шорох за окном заставляет подбираться. Пьяная компания прошла по набережной, громко споря о чём-то. Проехал извозчик, колёса простучали по мостовой и затихли. Где-то залаяла собака.

Второй час тянется медленнее. К третьему привыкаешь к тишине, и она перестаёт быть пустой: слышишь, как дышит Ася за стеллажом, как поскрипывает пол под Семой, как Жаров время от времени чуть сдвигает ногу, меняя опорную. Фонарь за окном мерцал: магический элемент выдыхался, и свет то разгорался, то тускнел, и от этого тени на стенах медленно шевелились.

Около двух часов Лавка шевельнулась. Не физически, разумеется. Внутри, через связь.

[Один. У двери. Стоит. Ждёт.]

Поднял руку, показал Жарову готовность. Жаров кивнул. Положил ладонь на цилиндр у ног.

Тишина. Секунда, две, пять. Потом тихий щелчок замка. Металлический, сухой. Ещё один: второй замок. Мягкое шипение: барьер поддался, и я почувствовал, как Лавка чуть вздрогнула через связь, пропуская чужого. Контролируемое вторжение, но всё равно неприятное: впускать кого-то, кто пришёл красть, противоречило каждому её инстинкту.

Дверь медленно открылась, впустив полоску уличного света и запах ночной набережной. Потом так же медленно закрылась. Щёлкнул замок: Рогов запер за собой.

Силуэт в дверном проёме: среднего роста, плотный, в тёмной одежде. Капюшон надвинут. Руки опущены вдоль тела, но не расслаблены: пальцы чуть согнуты, готовы к движению.

Рогов не шагнул вперёд. Остановился на пороге и замер. Голова медленно повернулась влево, потом вправо. Осматривался. Принюхивался к пространству, как зверь, входящий в чужую нору.

Десять секунд. Пятнадцать. Рогов стоял неподвижно. Профессионал: не торопился, давал глазам привыкнуть к темноте, ушам привыкнуть к тишине. Искал ловушку. Чувствовал, что что-то не так, или просто действовал по протоколу, не имело значения. Он ждал.

Лиза ждать не стала.

Портрет висел на стене справа от двери, в тени, и Рогов его не заметил. Лиза ударила телекинезом: невидимая сила рванула Рогова за плечи, пытаясь опрокинуть на пол и прижать. Мгновенный, яростный рывок, в котором было больше характера Лизы, чем тактического расчёта.

Рогов среагировал за долю секунды. Левая рука метнулась к поясу, что-то щёлкнуло, и по залу прокатилась волна маны, от которой у меня заложило уши.

Телекинетический захват распался. Лиза замерла на стене: холст дрогнул и застыл. Нейтрализатор.

[Лиза!]

В тот же момент Ася ударила из-за стеллажа своим пламенем. Жаров одновременно активировал диск, и тот выстрелил паутиной тонких светящихся нитей, рванувшихся к Рогову. Двойная атака, колдовство и артефакторика, с двух сторон.

Рогов, уже развернувшийся к Асе, успел выхватить из-под куртки второй предмет. Короткая вспышка. Нити Жарова обмякли в воздухе и осыпались пеплом. Пламя Аси при этом ударило в пустоту: Рогов сместился на полшага, и заклинание прошло мимо.

Боевой артефактор. Не преступник с краденым оборудованием, а человек, который провёл годы, работая с этими вещами, и знал каждую их возможность.

Он двигался экономно, точно, без паники. Каждое движение рук активировало что-то: из карманов, с пояса, из рукавов доставались предметы, и каждый из них делал своё дело.

Ася попыталась ударить снова, Рогов перехватил заклинание каким-то поглотителем. Жаров потянулся к цилиндру, и Рогов швырнул в его сторону мелкий шарик, который лопнул с резким хлопком и ослепил вспышкой.

Я попытался включить фонарь-ослепитель, но свет, будто испугавшись Рогова, обогнул его и ударил в окно, оставив его фигуру во тьме.

Всё это заняло секунды. Рогов нейтрализовал Лизу, Асю, меня и Жарова, и уже разворачивался к выходу. Руки снова были заняты: в левой что-то мерцало, в правой поблёскивал предмет, похожий на короткий стержень.