Чтение онлайн

И тут через прилавок перелетел Сема, и в пару шагов нагнал Рогова. Артефактор увидел его, и правая рука дёрнулась, направляя стержень.

Однако Сема не дал ему закончить движение. Перехватил руку со стержнем, вывернул, и Рогов согнулся пополам. Стержень упал на пол, покатился к стене.

Левой рукой Сема взял Рогова за шиворот и прижал к полу, коленом уперевшись в лопатку. Просто, без затей, без оружия, без магии. Артефакты Рогова были настроены на заклинания, на энергетические поля, на контрзаклинания.

Против ста с лишним килограммов живого веса и рабочих рук, выросших в трактире в Новограде, у них не было протокола. Рогов попытался активировать что-то в левой руке: мерцающий предмет вспыхнул. Сема перехватил и эту руку, прижав к полу вторым коленом. Мерцание погасло.

Рогов дёрнулся. Сема надавил коленом так, что я даже со своей позиции услышал хруст позвонков. Рогов перестал дёргаться.

[Уберите его. Пожалуйста. Он мне неприятен.]

Жаров, проморгавшись после вспышки, подошёл. Достал наручники: тяжёлые, с маноконтурами на дужках. Звел руки Рогова за спину, защёлкнул на запястьях. Потом поблагодарил Сему, присел и методично обыскал артефактора: с пояса, из карманов, из-за пазухи, из рукавов, из голенищ сапог, из подкладки куртки извлёк четырнадцать предметов.

Некоторые Жаров узнавал (кивал, убирая в сумку), некоторые рассматривал с мрачным интересом. Один отложил отдельно, завернув в ткань.

— Ублюдок, — процедил он сквозь зубы, не поясняя.

Впрочем, мне пояснила Лавка, опознав мое недоумение.

[То, что он убрал — это запретный артефакт. Не запрещенный, а именно запретный. Первые имеют опасные свойства, способные даже при аккуратном обращении навредить человеку, но по сути это вполне обычные артефакты, которые делаются также, как и любые другие. А вот запретные артефакты для создания требуют под час крайне мерзких и жутких вещей и действий, из которых использование собственной крови — это самое безобидное, что только можно придумать. Конкретно эта штука называется «Тихий сон». Скорее всего именно ей Рогов убил Раевского.]

После того как Лавка объяснила мне метод создания «Тихого сна», меня передернуло. Характеристики Жарова явно было даже близко недостаточно.

Рогов лежал на полу, лицом вниз, и молчал. Капюшон сбился, и в свете фонаря, который Жаров зажёг на поясе, было видно лицо: широкое, обветренное, с короткой щетиной. Глаза смотрели в пол.

Жаров вызвал людей, которые ожидали наготове неподалеку. Пока ждали, он присел на корточки рядом с Роговым. Некоторое время смотрел на бывшего сослуживца. Рогов не поднимал головы.

Жаров ничего не сказал, но по тому, как он медленно встал и отошёл к окну, было видно, что для него это был не просто арест. Общая служба, общие люди. Один стал детективом, другой оказался на полу в наручниках. С учетом того, что у этого другого навыки были даже выше, чем у Куликова, это было втройне печально.

Через пятнадцать минут приехали двое в форме МОЛОТа. Рогова подняли, вывели. На пороге он обернулся, и на секунду наши глаза встретились. Ничего в его взгляде не было, кроме злобы.

[Фу. Мне нужно проветриться.]

Окна открылись сами по себе. Зал опустел. На полу остались мёртвые нити от диска, серебристая пыль от сработавших артефактов и подпалина от огня Аси.

Один из стеклянных шаров Жарова треснул во время боя, и мелкие осколки поблёскивали в свете фонаря, который кто-то наконец зажёг. Лиза в раме пошевелилась, моргнула: нейтрализатор выдохся. Она посмотрела на разгром в зале с выражением оскорблённого достоинства.

Ася сидела на ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж, и растирала руки. Пальцы побелели: поглотитель Рогова забрал не только заклинание, но и, похоже, часть ее маны.

Сема, после того, как задержал опасного преступника, выглядевший совершенно спокойным, принёс ей плед и чашку чая. Она взяла и то, и другое, не глядя на него, но пальцы чуть задержались на его руке.

Сема сел рядом на ступеньку, не говоря ни слова. Так и сидели, пока Ася не допила чай и цвет не вернулся в её пальцы.

Убирали до трёх ночи. Сема подмёл осколки и пыль. Ася оттёрла копоть. Лизу протёрли влажной тряпкой, от чего она возмутилась ещё сильнее. Артефакты на полках, к счастью, почти не пострадали: бой шёл в центре зала, и ни одна витрина не была задета. Повезло.

На следующий день, ближе к полудню, Жаров пришёл в лавку. Выглядел так же, как всегда: прямая спина, ровный шаг. Только под глазами залегли тени, и движения были чуть медленнее обычного. Он явно не спал всю ночь.

Сел за прилавок, принял чай. Сделал глоток, кивнул. И начал говорить:

— Рогов в изоляторе МОЛОТа. Пока молчит, но это не важно: у нас более чем достаточно вещественных доказательств, чтобы обойтись без признания. Он сядет, и на этот раз пожизненно. За убийство, подделки, а также создание и использование запретных артефактов. Блюм арестован сегодня утром у себя дома. При задержании пытался уничтожить документы: жёг бумаги в камине. Не успел, мои люди вошли через заднюю дверь. Среди бумаг нашли расписки Куликова и записи о продажах, которые Блюм вёл для себя. Куликов оформлен как свидетель обвинения, даёт показания. Если будет подтверждено, что он не был в курсе убийства, скорее всего его ждет условный срок за сотрудничество, но нормальная работа ему уже не светит. Возможно, МОЛОТ сам предложит ему работу.

— Дело закрыто?

— По подделкам и убийству Раевского: фактически да. Осталась процедура: допросы, очные ставки, экспертизы, суд. Но основная работа сделана. Мотив убийства установим в ходе допросов Рогова и Блюма.

Жаров поставил чашку на блюдце. Аккуратно, точно в центр. Посмотрел на меня.

— Пётр. Спасибо. Ничего же, что на ты?

Коротко, сухо, без украшений. Протянул руку. Я пожал.

— Ничего, — кивнул я.

— Приоритетное право выкупа подтверждено. Сводки Палаты Учёта будут приходить перед каждым аукционом. Если понадобится помощь по линии МОЛОТа, обращайтесь. И если у вас возникнет дело, в котором может пригодиться детектив, я к вашим услугам.

Последнюю фразу он произнёс чуть тише, и это было не формальностью. Жаров предлагал не услугу, а отношения. Равные, рабочие, с перспективой. Люди с военным прошлым не разбрасываются такими предложениями.

— Взаимно, — сказал я.

Жаров допил чай. Поставил чашку, провёл пальцем по краю. Встал, застегнул куртку. Кивнул Асе. Ночью он не мог не понять, что она — колдунья, и понял, что я имел в виду, когда говорил, что ему придется закрыть глаза кое на что. Но он явно был не против.