Чтение онлайн

– Да все уж сделали. Едем дальше, кони целы. Этого спеленаем и в Сильверфоксе расспросим кто, зачем и почему. Не прост он, далеко не прост.- Озрик кивнул на кристалл - Обычному разбойнику, пусть и атаману, ключ от портала не достать. Галиат, ты как?

– Бывало и хуже – слабо улыбнулся эльф, перевязывая рану на ноге. – В седле держаться смогу.

– Тогда едем – Озрик поднялся, пряча кристалл в поясную сумку – Пара верст осталась

Когда-то давно, когда по просторам совсем еще юного Мира бродили говорящие звери, когда великаны и титаны сходились, бывало, в яростных схватках, а с небес запросто спускались боги, далеко на севере, на краю света однажды содрогнулась земля. Канули в Студеном море Ирбитовые острова – обитель древних сил, унося в пучину своих хозяев и знания их. На Медвежьем архипелаге пробудились от долгого сна огненные горы, растапливая жаром своих недр вековечный лед и согревая землю окрест. Море гигантской волной обрушилось на побережье, смывая поселения, дробя в щебень гранитные утесы, оборачивая реки вспять. Сосновые горы поднялись еще выше, смыкая ладони скал над перевалами, оставив лишь одну брешь в своей стене. Густые чащобы, что тянулись от их подножья на закат, искорежило расщелинами и оврагами. Поднявшиеся из недр земли скалы проредили заросли, оставив лишь малую часть былого густолесья. Пробившиеся к поверхности водоносные жилы испятнали Полночную равнину множеством родников, ручьев, речек и мелких озер. А в считанных десятках верст от побережья, истерзанного разгневанным морем, кости земные прорвались к небу длинным, острым гребнем, да так и застыли навеки.

Шли годы, складываясь в века, тысячелетия. Мир залечивал раны. Поднялись новые леса взамен погубленным, распались песком камни, потекли новыми руслами реки. Время, дожди и ветры сгладили острые грани скал, земля укрыла их своим покрывалом, поросла травой, поднялся над ними цветущий вереск. На месте обрывистого кряжа, на берегу быстрой, бурливой реки осталась гряда пологих холмов, обрывающаяся острым зубом утеса над самой рекой.

А потом пришли люди. Срезали землю со скал, сделав гряду неприступной, стесали излишки, заполнили трещины, пробили в теле утеса лабиринт ходов, из камня возвели на вершине высокий замок, подняв над ним знамя с Серебряным Лисом.

Дорога резво бежала по холмам, перепрыгивала со склона на склон, поднимаясь к замку, что ленивым зверем разлегся на вершине исполинского утеса. Укрепления тремя уступами поднимались вверх по гряде, на самом краю обрываясь тонким шпилем смотровой башни. Высокие стены с острыми зубцами, сложенные из светлого, будто посеребренного, камня вырастали прямо из склонов, настолько тщательно были сведены края скал и фундамент стен. Круглые башни под шатровыми крышами, насмешливо смотрели на равнину узкими глазами бойниц. И выше всего ослепительно сверкала на солнце крыша донжона. Дорога заканчивалась у широкого рва, пробитого в толщи скалы. Крепкий подъемный мост, собранный из брусьев «вечного» мореного дуба, оббитый темной бронзой, был опущен. Две башни, прикрывавшие гостеприимно распахнутые ворота, подпирали с обеих сторон надвратную арку, увенчанную стрелковой галереей, над покатой крышей которой, на высоком флагштоке, вился длинный узкий стяг с Серебряным Лисом.

– Этель так и не поднял отцовское знамя – укоризненно покачал головой Озрик.

– И не поднимет – ответил Ратмир, направляя коня в ворота – Ты старший, Сильверфокс твой по праву. А поперек Этель не пойдет.

– Упрямый, – вздохнул Озрик, – как и все мы.

Копыта коней звонко процокали по настилу моста. Острые глаза Галиата различили в полумраке арки зубья подъемной решетки и второй ров во всю ширину ворот, куда при подъеме уходило полотно моста, не давая ему рухнуть, если перебьют цепи. Стража – десяток воинов в литых полупанцирях поверх добротных кольчуг, высоких шлемах с острой стрелкой наносья, с короткими копьями и треугольными щитами – приветствовали Ратмира веселыми здравницами.

– Поздорову, Ратмир. – сказал начальник стражи, пожимая протянутую руку – Давненько тебя видно не было, но приехал ты вовремя.

– Я всегда вовремя, Гектор! Везу гостей Этелю, да и подарочек Мизгирю – Ратмир с размаху хлопнул по свертку, перекинутому через холку коня. Сверток дернулся, донеслось приглушенное мычание.

– Кто это у тебя?

– Пленник. Из разбойничьей ватаги. Напоролись верстах в трех от замка. Этот умудрился выжить, – оскалился Ратмир – Ладно, недосуг мне. Будь Гектор!

– Наше Вам – ответил стражник, освобождая дорогу.

За воротами открылся широкий двор, засыпанный плотно утрамбованным песком. Вдоль стен шли приземистые коробки хозяйственных построек, амбаров, складов. Дымила трубой кузня. Большую часть двора занимали ристалище и стрельбище, сейчас свободные от ограждений. Туда-сюда сновали слуги, сколачивая столы и лавки, выкатывая пузатые бочонки с вином и огромные бочки с пивом, вынося корзины и короба со снедью. В дальнем углу, над пышущими жаром очагами вращались вертела с кабаньими и бычьими тушами, булькали котлы, шипели сковородки, распространяя умопомрачительные ароматы свежего хлеба, печева и жареного мяса.

Миновав двор Ратмир, Озрик и Галиат подъехали к стене внутреннего замка, как две капли воды похожей на внешнюю, за исключением рва. Построенная на естественном выступе скалы стена и башни внутреннего замка возвышались над внутреннем двором на три сажени, а мост заменял пологий пандус, поднимавшийся к самым воротам. Внутренний двор широким треугольником раскинулся на самом краю гряды. Конюшни, псарня, дровяные и сенной сараи, амбары справа; арсенал, казармы, больше похожие на отдельный бастион, гостевой дом и голубятня слева теснились к стенам, образуя обширное пространство, мощенное плитами молочно белого камня. На вершине треугольника возвышался над всем замком донжон хозяев Сильверфокса. Высокий, в четыре этажа, увенчанный тонким шпилем дозорной башни, он плыл над равниной, купаясь в голубом сиянии неба и солнечном свете. По светло-серому камню стен, украшенному сложным узором, пробегали, рожденные солнечными лучами, серебристые искорки. Крыша, покрытая взятыми в боях многими поколениями Сильверфоксов доспехами и щитами врагов, сияла, словно чешуя гигантского дракона.

Путники не спеша, пересекли двор заполненные людьми, занятыми подготовкой к празднику и спешились возле крыльца, переда поводья подоспевшему конюху.

– У вас намечается пир – не то спросил, не то просто отметил Галиат

– А то! – отозвался Ратмир, стаскивая с коня мешок с пленником – Эльен, старший сын Этеля сегодня пострижен будет, аккурат семь исполнилось. Взрослый уже. Да и младшему, Дарону, ровно год! Так что пир будет знатный.

Ратмир оглушительно свистнул, привлекая внимание стражников. Пока он объяснял, что нужно сделать с пленным, Озрик огляделся. За год отсутствия его в замке ничего не изменилось. Все так же танцевал Лис на фронтоне, так же сверкала крыша. Челядь сновала по двору, весело здороваясь с Ратмиром и вежливо кланяясь гостям, воины стояли на стенах и на башнях все так же вольно трепетали на ветру изумрудные вымпелы.

Сердце больно кольнуло, Озрик машинально сжал Алую ленту на правой руке, укрытую от сторонних взглядов широким рукавом плаща. Подошедший Ратмир сжал его руку и понимающе заглянул в глаза.

– Пойдем – мягко сказал он – Этель ждет.

Увлекая за собой Галиата, братья поднялись по ступеням высокого крыльца и прошли внутрь донжона, миновав приветливо распахнутые створки дверей. Короткий коридор вывел их в двусветную галерею, идущую вдоль фронтона, каменные стены которой были покрыты шпалерами светлого дуба, а на отполированный до блеска пол падали солнечные блики, проходившие сквозь узкие стрельчатые окна второго уровня. С массивных балок, подпиравших потолок, свисали кованые светильники.

Ратмир уверенно свернул налево и, пройдя несколько шагов, распахнул двустворчатую дверь, ведущую в большой зал.

Шагая через залу к лестнице, чье начало виднелось у дальней стены, Галиат, никогда раньше не бывавший в людских жилищах, с интересом рассматривал длинные пиршественные столы, расставленные вдоль колонн, подпиравших высокий свод, гобелены на стенах, оружие и доспехи, закрепленные в простенках между окнами, затейливые узоры витражей в окнах, светильники тонкой работы, спускающиеся на цепях с потолка.

Затем спутники ступили на лестницу, спирально поднимавшуюся в толще стены, миновали второй этаж, свернув в короткий коридор на третьем, прошли вдоль нескольких дверей до самого конца, попав, наконец, в кабинет хозяина замка.

Этель стоял у окна, посматривая вниз, на замковый двор и задумчиво теребил пальцами отцовский медальон, висевший у него на груди. Темно синий камзол, ладно пригнанный по фигуре, казался ему слишком тесным и неудобным, а бирюзовая рубашка из тонкого кахарского шелка, раздражала как никогда. Этель с силой дернул медальон, загоняя желание все бросить и переодеться в удобную, домашнюю одежду в глубину души. Никогда не любивший шумных застолий и пиров он вынужден был смириться с происходящим, слишком весомым был повод. Легкий скрип двери отвлек его от наблюдений за готовящимся праздником. Этель повернулся, готовя вежливую, но непреклонную отповедь, однако слова, заготовленные для очередного просителя, остались невысказанными. На пороге стоял Ратмир. Лохматый и небритый, в пропыленной одежде, с ехидной улыбкой на лице и застывшей настороженностью в глазах. Этель широко улыбнулся, разом забыв о раздражении, и шагнул навстречу брату.