Чтение онлайн

Дождавшись, когда Озрик приведет себя в относительный порядок, Этель забрал у него окровавленный рушник и протянул кубок вина, вопросительно подняв бровь

– Сон, – ответил Озрик, опустошив кубок, тут же наполненный Ратмиром – Я видел Анариэль. И то, что с ней сотворили. Времени совсем мало. Ратмир! Найди Галиата. Собирайтесь и выступаем. Напрямую к Кривому Кряжу!

– Хей, упертая голова! – воскликнул Ратмир, глядя как Озрик, пошатываясь, встает, поддерживаемый Этелем. – Тебе если куда и выступать сейчас, то только в сторону кровати. На денек-то задержимся. Тебя сейчас любым сквозняком сдувать будет!

– Нет у меня дня, – отмахнулся Озрик, борясь с предательской слабостью, – даже часа нет! В дороге отдохну!

– Ой, дурак! – схватился за голову Ратмир – Не поведу я тебя никуда, пока не оклемаешься.

– Тогда сам пойду! – рявкнул Озрик, выпрямляясь

– Так! Прекратили спорить! Ратмир, иди, собирайся – с нажимом сказал Этель, подмигивая брату – А ты, сядь-ка обратно. Пока Ратмир ищет Галиата, отдохнешь хоть немного, да поешь. И послушаешь, что пленник рассказал.

Ратмир укоризненно покачал головой и вышел из комнаты, прикидывая как бы подольше собирать мешки и искать эльфа по всему замку.

– Заговорил? – спросил Озрик, откидываясь на спинку кресла.

– Обижаешь, – усмехнулся Этель, – соловьем запел, хоть и зовут его Враном. Наемник. Из не сильно щепетильных. Сколотил отряд. Брался за любые заказы. В этот раз заказ был на путников, что пойдут в Сильверфокс с юга. Что интересно, по приметам путников должно быть трое – четверо, среди них обязательно эльф и Странник. Назвал и заказчика. Некий Артес из Арвиля.

Он же и передал кристалл. За каждого обещал две сотни золотом.

– Значит, Трор уже прознал о нашем походе. Артес один из его ближников, – пояснил Озрик. – Не знает только кто именно собирает дружину. И когда выступит. Тем более время дорого. Лесной Отец ведает сколько говорильня у гномов продлиться. Где, семь раз его через лисий хвост, Ратмир?!

Этель только усмехнулся. Как ни ярился Озрик, сборы затянулись до позднего вечера, и выступить получилось только на следующее утро. Этель, с десятком воинов проводил братьев до ближайшей рощи.

– Удачи, брат! – сказал он Озрику, прощаясь и добавил, обращаясь уже к Ратмиру, – береги его.

– Встретимся скоро, – ответил Озрик.

Ратмир лишь кивнул и шагнул по сень Вечного Леса, открывая Тропу.

***

– Да не пройдет он здесь! – прошипел Корень, давя очередного комара – На кой купцу, да с золотишком на наш проселок соваться. Трактом двинется, да к какому ни то каравану примкнет.

– Умолкни Корень, тебя за версту слыхать, – лениво отозвался Пельмень, – здесь он пойдет, зуб даю. На тракте – заставы, пошлину платить надо, да и крюк изрядный выходит. Юхан верно слыхал – спешит гость торговый.

– Юхану с браги поблажилсь, а ты поверил – огрызнулся Корень – надоело уже комаров кормить.

Где-то невдалеке недовольно застрекотали сороки.

– Тихо! Идет кто! – рыкнул на приятеля Пельмень, перекладывая поудобнее неуклюжий самострел.

Из-за поворота дороги показался путник, на купца похожий меньше всего. Шел он пешком, упругим быстрым шагом. Высокий и широкоплечий, темные волосы коротко острижены, черные глаза вроде как рассеянно смотрели вдаль, острый, с горбинкой нос и упрямо сжатые тонкие губы придавали лицу мрачное выражение. Поношенный плащ, видавшие виды сапоги были заляпаны дорожной грязью и пылью, серые портки из грубого, домотканого полотна, многажды латаный камзол, перетянутый широким поясом, и тощий дорожный мешок делали путника похожим на бродягу, у которого в кошеле если и водится монета, то скорее медный грош, а не увесистый золотой.

– Что за…? – Корень озадаченно почесал затылок – Это и есть твой купец?

– Не… Не он, вроде – Юхан приподнялся, рассматривая прохожего – Не. Точно, не он. Тот толще и волос светлый, а этот жилистый и черный как сажа.

– Дубины вы оба – в сердцах ругнулся Пельмень – Коровьи дети, собачья отрыжка. Это ж Град-отшельник. За Горелым Логом его хибарка стоит.

– Ото ж я смотрю рожа знакомая – сплюнул Корень – Слышь, Пельмень! Мож его тож пощупаем? Вона в мешке чегой ни то есть.

– Тебя, Корень, в детстве в колодец видать роняли ни по разу и все башкой вниз. Совсем блажной.

– А чо?! Зря чо ли комарье здесь кормим?!

– А ты, дурень, не помнишь, кто зимой деревне от волков отбиваться помогал? Если б не Град со своей секирой погрызли б всех. А кто не по разу детишек из чащоб выводил, да сеструху Юхана из болота вытащил? То-то тетеря, так что заткнись и лежи тихо!

– Чудно однако. Куда его дернуло-то, – сказал Юхан

– Да кто его знает. Молчун. – Пельмень вытащил из-за пазухи краюху хлеба и стал жевать вприкуску с луковицей. – Только люди говорят, воин он. Обет отшельничества дал, вину какую-то искупая. Вот, видать, и кончилось его покаяние.

Глава 6.

Кривой Кряж.

– Вот смотри! Еще один! – Мизгирь ткнул пальцем в направлении Северных Врат. По дороге, едва различимый на таком расстоянии, пылил отряд всадников. – Это уже третий за два дня. И дозоры храмовников на перевалах усилены и укреплены.

– Сколько их уже?

– Полторы сотни и продолжают прибывать. Сегодня утром два десятка отправились в лес с топорами и пилами. – Сказал Мизгирь, скривившись, как от зубной боли. – Мыслю, снасть осадную будут мастерить, более незачем.

Озрик помрачнел. Трор все же решился на осаду, презрев доводы разума и узы побратимства. Теперь на земле место оставалось только одному.

– Что делать будем? – окликнул задумавшегося графа Мизгирь

– Караулы со стен не снимать. Ворота закрыть, без моего приказа никого не пускать. Поставь стражу у колодцев. И здесь пару ребят, поглазастее. Если что заметят – что б сообщали незамедлительно. На стене запас камней и бревен подготовь, все механизмы проверить и смазать, если что сломалось – заменить немедля. – Озрик задумался на мгновение, припоминая, все ли он учел. – Проверь все луки и арбалеты, и запас стрел. Справных стрелков у нас маловато, пусть Саид посмотрит, кто из местных на что годен. И пару парней пошустрее пошли к лагерю Трора, пусть постерегут вблизи, да поглядят что к чему.

– Сделаем

– Если что, меня зови сразу. Неважно день иль ночь на дворе.

Мизгирь кивнул и, протиснувшись в люк, исчез на лестнице ведущей вниз.

Озрик остался стоять у парапета, поглядывая на лагерь храмовников и обдумывая предстоявший ему, очень непростой разговор с супругой. Лишь когда на площадку башни поднялись двое дозорных, он спустился вниз. Миновав два пролета, Озрик свернул в коридор и остановился у двери в Теплую Гостиную.

Нежная, легкая мелодия, пробивалась сквозь дверь, заполняя собой коридор. Озрик замер у порога, собираясь с мыслями. Месяцем раньше, звенящая хрустальными льдинками мелодия свирели, играючи развеяла бы печаль и отогнала тяжкие думы прочь. Но сейчас серый, промозглый туман, царящий в его душе, могла развеять только буря.