Чтение онлайн

Среди первоочередных дел наметился визит к тал Эйкетам. Это влиятельный дом, хорошие знакомые, которым будет приятно такое посещение. А от них можно узнать из первых рук, каковы настроения в столице и кто из влиятельных аристократов что думает, а также запустить кое-какие нужные слухи. Кеалор бы предпочёл в первую очередь поговорить с тал Эмбрасом, но отставной генерал с самого начала людоракской оккупации сидел в своём поместье. Впрочем, Кеалор не сомневался, что если бы тал Эмбрас присутствовал в столице, он уже сам прибыл бы во дворец. Ладно, надо будет просто слетать к нему на гравишлюпке. По баллистической траектории тут лететь-то минут пять.

Кеалор отправил к тал Эйкетам записку с сообщением, что хотелось бы их посетить, и получил радостное приглашение. Городской особняк тал Эйкетов, где в своё время проходил достопамятный бал, находился совсем недалеко от дворца. Можно было бы просто пойти туда пешком, но тал Вирш буквально за рукав схватил Кеалора и подсказал, что императору по городским улицам ходить на своих двоих неуместно. Для этого существуют лошади. Кеалор заставил себя переключиться из боевого режима Федерации, который за последнее время стал таким привычным, в обычный придворный режим Тинмоуда. Да, надо взять лошадей в императорской конюшне, и переодеться из камуфляжной формы в привычную одежду тоже не помешает. Взяв шпагу в дворцовом арсенале и прихватив с собой несколько десантников познатнее в качестве свиты, Кеалор отправился к тал Эйкетам.

По пути из бокового переулка вывернулся какой-то громила в лохмотьях и направился прямо к Кеалору. Сопровождающие выхватили шпаги, но Кеалор сделал им знак пропустить. Дворяне на всякий случай держали шпаги наготове и с удивлением смотрели, как император спрыгивает с лошади и делает шаг навстречу оборванцу. А совсем глаза у них полезли на лоб, когда Кеалор крепко обнял громилу.

— Рад тебя видеть живым, Эльпар. Ты почему в такой рванине?

— А, ерунда, тал Кеалор. Это просто маскировка, чтобы кто не надо на меня внимания не обращал. Вот я вам тут принёс кое-что. — Эльпар вытащил из-под лохмотьев хорошо знакомый предмет в ножнах и протянул Кеалору. Потом усмехнулся. — Я решил, что лучше ей быть у меня, чем у этого пустослова Пуша.

Кеалор кивнул, отцепил арсенальную шпагу и с удовольствием опоясался отцовской. Потом спокойно сказал:

— На колени, Эльпар.

Тот взглянул несколько растерянно: таких приказаний Кеалор ему никогда не давал. Но он теперь император, мало ли… Эльпар неуклюже опустился на колени. Кеалор вытащил из ножен фамильную шпагу и ударил ею Эльпара плашмя по плечу:

— Встань, Эльпар, барон Империи, верный вассал рода Альдо!

Эльпар ещё более ошарашенно поднялся. А вот дворяне из свиты переглянулись понимающе. За такой поступок, как возвращение императору фамильной шпаги, меньшего, пожалуй, было бы недостаточно. Кеалор вытащил из плашки бланк имперской канцелярии с печатью и тут же выписал Эльпару пропуск во дворец:

— Подходи в любое время, часа через два-три я от тал Эйкетов вернусь. Оформим тебе все бумаги и поместье подберём.

— Сделаю, тал Кеалор, — оскалился в улыбке Эльпар, отвесил короткий поклон и исчез в переулке.

Через два дня, взяв с собой сестру Таланду, Кеалор улетел на гравишлюпке в Паар.

У Кеалора и Наргона были причины недолюбливать друг друга. И тем не менее именно Наргон стал первым иргантийцем, которому Кеалор обрисовал всю ситуацию целиком.

Номинально главой Совета Магов был ректор университета. Но далеко не всегда его голос имел наибольшее влияние. Зачастую пожилые маги, увлечённые научной работой и преподаванием, политикой просто не интересовались. И самым значимым в Совете Магов оказывался глава или наиболее влиятельный представитель той партии, которая имела в Совете большее число голосов. Сейчас это был Наргон.

Он внимательно выслушал весь длинный рассказ Кеалора, только иногда задавал уточняющие вопросы. Когда Кеалор выдохся, Наргон кивнул и спросил:

— Правильно ли я понял, что по результатам войны с людораками мы имеем шансы заполучить новую звёздную оккупацию, причём куда хуже людоракской? Если нас не примут в Федерацию, то этот Хельмут за несколько поколений просто сожрёт нашу культуру и магию, сделав из Ирганто собственный клон?

— Тут всё сложнее. Хельмутцы гуманны. Они не считают возможным допускать, чтобы дети умирали от голода и болезней. А как сделать так, чтобы еды хватало всем и можно было всех вылечить? Хельмутцы знают, что их культура на это способна. Вот они и приносят свою культуру в те цивилизации, которые не могут сохранить жизни всем родившимся детям просто по уровню развития технологий. А что при этом теряется культурное своеобразие — ну, это они считают приемлемой ценой.

— Понятно. Догнать и осчастливить, — сказал Наргон с сарказмом. — А как на это смотрит Федерация?

— А Федерация считает культурное своеобразие каждой цивилизации более значимой ценностью, чем какое-то количество смертей. Хотя вот аллонскую принцессу федераты вылечили ещё до войны. По их понятиям это нарушение Закона о культурном эмбарго, но простительное.

— Так, это более-менее понятно. И что мы можем сделать, чтобы нас туда приняли?

— Повзрослеть. Причём не когда-то там через столетия, а сейчас, в ближайшие годы. Хельмут готов работать с другими цивилизациями, как с несмышлёными детьми, но в результате воспитывает их по своему образу и подобию. Федерация имеет дело только со взрослыми цивилизациями, которые платят справедливую цену за то, что считают необходимым, и сами разбираются с последствиями полученного.

— С какими такими последствиями? — не понял Наргон.

— Любая хорошая вещь имеет свою тёмную сторону. Вспомни, например, запрет на продажу спиртного нянцам. Вот есть народ, у которого нет выработанной веками культуры потребления алкоголя. И если дать им доступ к спиртному, они сопьются за несколько лет. Многие технологии космических цивилизаций не менее опасны, чем известная нам технология перегонки спирта. Даже то лекарство от туберкулёза, которым Звёздные Купцы поделились с орденом Виэму, при массовом применении может привести к появлению болезней, устойчивых к подобным лекарствам. Федерация, конечно, предоставит нам информацию о накопленном там негативном опыте, но с нашими собственными неприятными последствиями нам придётся разбираться самим. А у нас, к сожалению, этих последствий уже немало. Хоть и не из-за нашей собственной деятельности. Людоракам-то было плевать и на культурное эмбарго, и на прочие высокие материи. Им от нас нужны были только работники для орбитальных фабрик и таволга. Поэтому и в Империи, и в Архипелаге уже имеется куча проблем, с которыми мне и моим людям придётся разбираться. Север и Аренкар всё это, к счастью, затронуло меньше.

Наргон печально покачал головой.

— Федераты совсем не станут помогать?

— Они уже помогают как могут. Дело в том, что Федерация уже успела немного заинтересоваться Ирганто. Оказывается, планет с развитой магической традицией совсем мало, в Федерации сейчас есть только Даор, и они с него пылинки сдувают. Но у нас несколько другая традиция, другие подходы и знания, поэтому Федерация очень хочет нас к себе. Конечно, в первую очередь их интересует Север. Но что такое для межзвёздной цивилизации граница по Вольне, да и океан между Могором и Аренкаром? Начав какие-то отношения хоть с Империей, хоть с Землями Совета, Федерация будет иметь дело со всей планетой. А у нас Империя регулярно цапается с Архипелагом, Север вообще отдельно ото всех, аллоны смотрят с недоумением, а Шёлковый престол балансирует посреди всего этого как акробат на канате. И каждый тянет в свою сторону. Нужна какая-то общая основа, понимаешь?

— Фьюить, — присвистнул Наргон. — Всепланетный союз?

— Что-то вроде этого. Причём в принципе это не так сложно, как кажется. У Империи с Архипелагом куда больше общего, чем различий: общая религия, общая культурная основа, восходящая к Империи Кармагор, множество межнациональных браков. Экономические разногласия можно разрешить, и гораздо аккуратнее, чем это сделали людораки с тал Милилем и дил Урвидом. Шёлковый престол вздохнёт с облегчением, а аллоны, я думаю, будут только рады, если их признают полноправной политической силой. Остаётся только Север.