Чтение онлайн

Винодельня построена в форме подковы, со столовой и дегустационным залом на одном конце, а производственная зона и погреб на другом. Я направляюсь на кухню, чтобы поискать остатки вчерашнего кейтеринга. Я не была большим любителем завтраков. Я предпочитаю несколько поваляться в постеле и грибные пироги в любой день недели.

Наполнив тарелку вкусностями из гигантского холодильника, я сажусь за барную стойку и проверяю свой телефон, просматривая отчеты Брюса. Он был моим наставником с тех пор, как умер мой отец. После окончания средней школы Брюс был тем, кто вдохновил меня пойти на курсы виноградарства и провести летнюю стажировку на винограднике Лонг-Айленда. Он помог мне преодолеть страх перед попытками пойти по стопам отца. Я бы никогда не справилась с этой работой без него.

Как винодел, Брюс внимательно отслеживает процесс ферментации каждой дубовой бочки и стального резервуара. Большая часть урожая октября не будет готова к розливу до конца мая или начала июня, а темные красные вина будут готовы до августа или сентября. Но некоторые резервные вина были на двенадцатимесячном цикле. Брюс хотел попробовать несколько из них сегодня утром, Вот почему я остановилась поесть и не почистила зубы сегодня утром. Зубная паста изменит вкус вина.

Закончив есть, я выбрасываю тарелку и иду через пустое пространство, мои ботинки эхом стучат по старому деревянному полу. Когда я прохожу мимо ряда окон, я вижу снаружи мужчину. Я останавливаюсь и тянусь за телефоном в кармане куртки.

Это крупный мужчина, и он держит переноску для напитков и белый бумажный пакет, топая через имение к коттеджам. Он одет в пальто, очень похожее на то, что...

Вито появляется в нескольких шагах позади.

Черт возьми. Какого черта он тут делал в такую рань?

И почему они прошли мимо этого здания и попали на территорию?

Голова Вито высоко поднята, плечи отведены назад. Он ведет себя так, будто владеет этим местом. Что он технически и делает, но мне от этого не становилось легче.

Я открываю дверь на террасу и кричу: — Эй! Что ты делаешь? Мы не пускаем гостей на территорию так рано.

Они оба останавливаются и смотрят в мою сторону. Вито что-то пробормотал своему человеку, который кивает и идет дальше, в то время как его босс направляется в мою сторону.

Вито выглядит хорошо. Слишком хорошо. Отдохнувший и идеальный, как будто он не провел прошлую ночь, ворочаясь и слишком расстроенный, чтобы спать. Как будто на его совести нет кражи винодельни, которая не дает ему спать.

Я избегаю смотреть на толстые, покрытые полосами бедра, которые, как я знаю, скульптурные и твердые под всей его одеждой. Он женат! И мудак! Перестань на него смотреть. Я застегиваю пальто и надеваю перчатки, чувствуя, что мне нужно больше слоев, чтобы защитить себя, как бы нелепо это ни казалось.

— Я не гость, signorina, — были первые слова, вылетевшие из его уст. — Или ты забыла?

Я стискиваю челюсти, затем медленно заставляю себя расслабиться. — Куда идет твоя охрана? Почему вы оба здесь так рано?

— Разве твой брат тебе не сказал?

Еда, которую я съела, бурлит в моем желудке. Во рту внезапно пересохло, я сглатываю. — Сказал мне, что?

— Я живу на территории, в большом коттедже. Мои люди — в маленьких коттеджах.

Высокомерие этого человека. Абсолютная наглость. Теперь он хочет жить здесь?

Ненависть застревает у меня в горле, и я рявкаю: — Нет, не сказал.

Он наклоняет голову, холодно глядя на меня. — Ты против того, чтобы я остался здесь, или против моих людей? Или против всех нас?

Я не уверена и не хочу узнавать. Ради бога, почему Майки меня не предупредил? Я собираюсь задушить брата, на этот раз по-настоящему. — Вито, я не знаю, что ты пытаешься доказать, но ты не можешь здесь оставаться.

— Почему нет?

— Потому что мне это не нравится. Это работающая винодельня, а не какой-то гангстерский притон. И разве ты не беспокоишься о своей безопасности?

— Потому что кто-то здесь может попытаться убить меня? — Он отпивает кофе из своей чашки, не отрывая от меня взгляда. — Я думаю, мы оба знаем, что ты потерпишь неудачу, bella.

— Не называй меня так. Ты женат.

Щелкнув пальцами свободной руки, он сказал: — Итальянские мужчины называют каждую женщину bella. Это ничего не значит.

Кончики моих ушей горят от утреннего мороза. — Боже, как же мне хочется снова тебя ударить.

Мои слова, кажется, позабавили его, его губы слегка скривились в одну сторону. — Тогда, возможно, мне не следует говорить тебе, что я сегодня делаю улучшения в коттедже.

Я уставилась на него. Когда я собрала свои мысли из пылающего мусорного пожара, который был моей ненавистью к этому человеку, Я говорю: — Коттедж практически новый. Он не требует никаких улучшений.

— Я не буду делать ничего серьезного. — Он пожимает тяжелым плечом. — Только кофемашина и жалюзи.

За исключением того, что окна были намеренно пустыми, чтобы посетители могли наслаждаться всей красотой виноградника во время своего пребывания. По крайней мере, их можно убрать после того, как Вито вернется в Канаду. — Хорошо, но мы оставим кофемашину, когда ты уедешь.

На моем телефоне зазвонил будильник, напомнив мне о встрече с Брюсом. Я выключаю его, затем кладу телефон в карман куртки. — Мне пора. Оставайся в своем коттедже, не путайся под ногами.

— Снова собираешься мульчировать растения?

— Не то чтобы это тебе касалось, но сегодня утром я встречаюсь с нашим виноделом, чтобы продегустировать несколько резервных вин.

Он снова отпивает кофе, спокойно наблюдая за мной своими острыми глазами. — Это похоже на занятие и для владельца винодельни, верно?

Я уперлась пальцами ног в носки своих ботинок и всерьез задумалась, не пнуть ли его. — Нет, на самом деле. Хозяин должен вернуться в свой коттедж и сосредоточиться на своих делах, а не на чужих.

Это заставило его, этого разъяренного мужчину, поднять подбородок. — Я пойду с тобой. Показывай дорогу, красавица.

Я не стала его дожидаться. Я быстро зашагала к цеху переработки, надеясь потерять его по пути. Нержавеющие стальные чаны и ящики с пустыми бутылками молчат, когда я прохожу мимо. В чанах хранилось то, что станет нашими фирменными белыми винами, в то время как оборудование для розлива по бутылкам бездействовало на дальней стене. Это менее романтическая, практическая часть создания вина.