Чтение онлайн

9 ноября итальянские войска перешли реку Пьяве, и здесь командованию удалось, наконец, остановить солдат Уже позднее специалисты подсчитали, что события у Капоретто стоили итальянской армии 10 тыс. убитыми, 30 тыс. ранеными, 265 тыс. пленными и 350 тыс. ушедшими в глубь страны. Армия потеряла также 3152 пушки, 3020 пулеметов, 1732 мортиры, 300 тыс. ружей (считая находившиеся на оставленных врагу складах и не считая тех, что солдаты кинули, отступая, на дороге). Были потеряны воинские склады продовольствия, 4 млн. квинталов зерна, 5 тыс. голов скота. Враг занял территорию провинций Удине и Беллуно, часть земель провинций Тревизо, Венеция и Виченца, а также почти всю территорию, завоеванную итальянской армией за два с половиной года войны, всего около 14 тыс. кв. км.[776]

После 9 ноября самые тяжелые моменты, связанные с поражением, для Италии уже позади. Но итальянская правящая верхушка еще отнюдь не уверена в том, что итальянской армии удастся закрепиться на новом рубеже, и среди итальянского командного состава, равно как и среди итальянских политических деятелей, еще долго будут шептаться о неизбежности сепаратного мира. Сотни, а позднее десятки тысяч ушедших с фронта солдат еще долго будут бродить по стране, скрываясь у населения и отказываясь вернуться в приготовленные для них концентрационные лагеря. Правительственная казна пуста, склады — то же, и союзники, подбрасывая Италии деньги, продовольствие, войска, все крепче забирают потерпевшую поражение страну в свои руки, все более открыто вмешиваются в ее внутреннюю политику.

Барахтаясь в пучине поражения, итальянские правящие круги не могут в дни Капоретто следить за событиями в России с той пристальностью, с какой они делали это ранее. В общей сумятице остается в первый момент незамеченной появившаяся 9–10 ноября на последних полосах газет краткая телеграмма о «максималистском» (т. е. большевистском. — К. К.) перевороте в Петрограде. Только Муссолини выступит 11 ноября в «Пополо д’Италиа» с передовой, которая озаглавлена «Вперед, микадо» и в которой он призовет к интервенции в Советскую Россию[777], да «Аванти!», со страстным нетерпением ожидавшая поздней осенью 1917 г. пролетарского переворота в России, будет в эти дни выходить с белыми от цензурных изъятий столбцами.

Италия в последний год войны (ноябрь 1917 — ноябрь 1918 г.).

Созревание революционного кризиса.

Первые отзвуки в Италии на Великую Октябрьскую Социалистическую Революцию

К. В. Кобылянский

9 ноября 1917 г. основные силы разбитой итальянской армии перешли на правый берег реки Пьяве. С 10 ноября начался первый этап битвы за Пьяве. Из прежних 65 дивизий у итальянской армии оставалось в полной боевой готовности только 33. Против нее наступало 50 австро-германских дивизий. Несмотря на усиленные атаки, австро-германской армии не удалось добиться прорыва на линии Пьяве и горного хребта.

Второй этап первой битвы на Пьяве начался 3 декабря и кончился 26 декабря 1917 г. После небольшой передышки австро-германские части возобновили свои атаки как по линии Пьяве, так и у горы Граппа. На этом участке австро-германцам сначала удалось овладеть некоторыми вершинами в горном районе в направлении реки Брента, но в целом горный массив Граппа удерживался итало-французскими дивизиями. После этого австро-германское наступление было в основном приостановлено[778].

* * *

Последствия поражения под Капоретто не преминули отразиться на уже и так неустойчивом внутриполитическом положении Италии. В первые же дни после разгрома все слои итальянского населения были охвачены паникой. Раздавались требования о заключении сепаратного мира Италии с Австро-Венгрией[779]. Даже наиболее шовинистически настроенные интервентисты впали в уныние и растерялись. Однако сформировавшееся через несколько дней после разгрома на фронте правительство Орландо попыталось сколотить нечто вроде «union sacree» (священного союза) всех партий, от правых до левых, от интервентистов до нейтралистов. На заседании палаты депутатов 14 ноября 1917 г. казалось, что правительству это удалось. В этот день даже Джолитти произнес патриотическую сдержанную речь[780]. С оборонческой речью, вразрез с антивоенной позицией руководства ИСП, выступил реформист Прамполини, хотя он тут же оговорился, что итальянские социалисты остаются противниками воины[781].

Но «патриотическое единение» продолжалось недолго. Уже в середине декабря, когда палата депутатов провела несколько закрытых заседаний, разногласия между партиями опять обострились, причем первым на закрытом заседании выступил новый военный министр Альфиери, который возложил всю ответственность за поражение на Кадорну и его штаб. Джолиттианцы хранили молчание. 21 декабря с антивоенной речью выступил социалист-центрист Моргари, который поддержал обращение Советского правительства ко всем странам о мире, требуя, чтобы итальянское правительство к нему присоединилось и обратилось с таким запросом и к союзникам.

Тем не менее за доверие правительству голосовали и джолиттианцы, и католики, а против — только социалисты. В ответ на выступление социалистов и половинчатые выступления джолиттианцев и католиков в декабре 1917 г. по инициативе группы депутатов-интервентистов (от крайних интервентистов до социал-патриотов типа Бономи) было образовано «парламентское объединение национальной обороны», к которому примкнуло 158 депутатов и 92 сенатора. К нему присоединились как правые консерваторы, так и националисты и независимые социал-шовинисты. Основной своей задачей это объединение считало борьбу с так называемым «внутренним фронтом», т. е. против «пораженцев», «предателей», под которыми его деятели подразумевали социалистов, джолиттианцев, католиков и других нейтралистов[782].

Создание этого объединения привело к внутренней дифференциации в лагере интервентистов и к поправению значительной части так называемых «левых» (бывших социал-патриотов и национал-синдикалистов, т. е. тех синдикалистов, которые стали интервентистами). Но, с другой стороны, оно вызвало раскол в лагере самих бывших «левых интервентистов, так как такие деятели, как Биссолати и Сальвемини, не разделяли империалистическую программу большинства членов объединения. Это проявилось в особенности в вопросах внешней политики, и в первую очередь в отношении к 14 пунктам Вильсона и югославскому вопросу. Между тем в результате этой дифференциации правые либералы сблизились с националистами[783].

Последствия военного поражения резко сказались на хозяйственном положении Италии. Во время отступления в руки врага попали все склады по снабжению армии, а в наличии не было почти никаких запасов зерна[784]. Снабжение из-за границы было значительно затруднено из-за нехватки общего тоннажа морского торгового флота, который снизился во время войны на 60 %[785]. Премьер Орландо учредил комиссию по снабжению, впоследствии преобразованную в министерство, под председательством крупного миланского промышленника С. Креспи. Креспи 21 декабря 1917 г. заявил в палате: «Я теперь могу гарантировать жизнь страны только на 30 дней…»[786].

Гражданскому населению были навязаны большие ограничения: введены хлебные карточки, запрещена продажа мяса три раза в неделю, ограничено потребление топлива (ввиду снижения импорта угля из-за границы), запрещено применять каменный уголь на бытовые нужды (его не хватало даже для промышленности)[787]. По утверждению Креспи, в некоторых районах Калабрии в те дни уже 15 дней не было хлеба. Перед продовольственными магазинами в остальной части Италии выстраивались нескончаемые очереди[788].