Чтение онлайн

С запретом демонстраций, митингов, с введением военной цензуры печати на первый план выступила стачка. Уже в конце мая 1915 г., т. е. в самые дни всеобщей мобилизации, на итальянских предприятиях поднялась волна забастовок. В июне — июле 1915 г. она охватила едва ли не все основные отрасли итальянской промышленности. Формально экономические, эти стачки носили по сути политический характер: они были направлены против приносимого войной ухудшения условий труда и в конечном итоге против самой войны. Итальянское правительство ответило на них декретами о мобилизации промышленности: предприятия, связанные с поставками военному ведомству, объявлялись милитаризованными. Они получали ряд льгот в снабжении дефицитным топливом и сырьем, а их рабочие считались призванными на военную службу и лишь получившими временную отсрочку. Они должны были безропотно подчиняться устанавливаемому на этих предприятиях чрезвычайно суровому внутреннему режиму и за малейшее отступление от него могли быть оштрафованы, заключены в карцер, отправлены на фронт. Бастовать, уходить с работы или даже переходить с одного предприятия на другое им запрещалось. Виновные в совершении подобных «преступлений» подлежали суду военного трибунала, как дезертиры.

С введением этих драконовских законов стачечная волна на военизированных фабриках и заводах неизбежно спала, и лишь рабочие предприятий гражданской промышленности (в частности текстильной) еще продолжали осенью 1915 г. стачечную борьбу. С приближением зимы количество стачек резко сократилось и в антивоенной борьбе итальянского пролетариата наступил период некоторого затишья. Однако и в этот период то здесь то там происходили отдельные случаи народных выступлений, волнений, стачки, убедительно свидетельствующие о не прекращающемся в недрах народа брожении.

Весной 1916 г. проявления народного протеста участились и кривая стачечного движения, вновь пойдя вверх, превысила уровень соответствующих довоенных месяцев 1915 г. Основное количество забастовок все еще проходило на предприятиях гражданской промышленности, но короткие, стремительные стачки все чаще вспыхивали теперь и на военных фабриках и заводах.

1 мая 1916 г. — в первый итальянский военный первомай — рабочая демонстрация, возглавленная молодыми социалистами и анархистами, двинулась с возгласами «Долой войну!» по улицам Милана. Одних только арестованных за участие в этой демонстрации оказалось 60 человек.

Осенью 1916 г. признаки приближения нового революционного подъема в Италии уже были многочисленны и бесспорны. Наиболее революционно и антимилитаристски настроенные итальянские социалисты переходили от антивоенной пропаганды к организации антивоенных выступлений. В Турине антивоенные собрания уже следовали, по свидетельству полицейского агента, «без передышки, одно за другим»[705]. Нередко они, несмотря на полицейские запреты, оканчивались уличными демонстрациями против войны. Запрещенные правительством публичные собрания, шествия, организованные социалистами и вспыхнувшие стихийно, происходили и в некоторых других районах Италии. В ряде мест они сопровождались, как и во времена нейтралитета, рукопашными стычками рабочих со сторонниками войны.

Зима 1916/17 г. была тяжела для Италии В стране продолжалось военное «просперити», возникали все новые металлургические, химические, машиностроительные и т. п. фабрики и заводы, усиленными темпами шла концентрация производства и капитала. Крупнейшие итальянские монополии — Ильва, Фиат, Ансальдо — превращались в гигантские промышленные комплексы, охватывающие весь производственный цикл получения и обработки металла, имеющие свои железные рудники, дороги, флот, электростанции и т. д. Действуя в неразрывной связи с крупными банками, они все более подчиняли себе производство, командовали экономической и политической жизнью страны.

Однако и в металлургии, и в машиностроении появлялись уже первые предвестники грозящего им по окончании войны краха. Их предприятия уже и теперь нередко работали не на полную мощность и даже простаивали из-за отсутствия топлива и сырья. Наиболее предусмотрительные и дальновидные представители итальянского «делового» мира уже предупреждали своих зарвавшихся коллег против спекулятивного, не обеспеченного топливом, сырьем, стабильными рынками сбыта расширения производственных мощностей[706].

Общие условия работы итальянской промышленности становились тем временем все тяжелее. Каждый день приносил все новые известия о закрывающихся предприятиях гражданской промышленности, обанкротившихся фирмах. Те, чьи фабрики, заводы еще работали, жили в ожидании краха.

Все труднее становилось и с продовольствием. На местах теперь отсутствовал минимально необходимый запас зерна и муки. Достаточно было любого перебоя в работе транспорта (а они случались каждодневно), чтобы местечко, город, целая провинция остались без хлеба. В некоторых местностях его не бывало и по неделе и даже по две. Не хватало и других продуктов — кукурузы, риса, сахара, даже овощей. Каждый день росли вздуваемые спекулянтами цены на товары широкого потребления.

Положение народных масс становилось невыносимым, и в январе — феврале 1917 г. вспыхнули массовые народные волнения в ряде провинций и местностей Италии. Их участницами были главным образом солдатки — жены и матери ушедших на фронт, а также подростки — их дети. Они шумели на городских площадях, протестуя против дороговизны, голода, требуя увеличения получаемого ими мизерного пособия. Нестройными колоннами, с возгласами «Верните наших мужчин из окопов!» проходили они по улицам итальянских городков и деревень. Даже подцензурная итальянская печать не могла не признать «повсеместного характера» этих стихийных антивоенных демонстраций. Нередко они принимали и бурный характер. Тогда звенели стекла окон, разбитые кинутыми в них булыжниками, мелькали в воздухе палки, дубинки. Голодные толпы с возгласами: «Да здравствует мир!», «Долой сеньоров!» — громили продуктовые лавки, пекарни. «Восстания в различных частях Италии. Женщины против войны», — занес еще в начале 1917 г. в свой дневник Ф. Мартини[707].

Поворот итальянской буржуазии к империалистическому миру.

Борьба течений в ИСП

В итальянской палате депутатов и в буржуазной прессе шли завуалированные, а подчас и открытые споры о том, следует ли Антанте, в частности Италии, продолжать войну или закончить ее «достойным», но все же компромиссным миром. «Ультра» по-прежнему настаивали на «войне до победы». Но вчерашние нейтралисты все более открыто поворачивались к империалистическому миру. После 12 декабря 1916 г., когда итальянская печать опубликовала ноту германского правительства, предлагавшего «немедленно приступить к переговорам о мире», к требованию о начале мирных переговоров присоединилась даже часть тех, кто был за войну с первых дней нейтралитета. Все дни, вплоть до конца января, когда стало известно, что немецкая мирная нота отвергнута Антантой, в итальянских политических кругах царило чрезвычайное возбуждение, циркулировали списки уступок, которые Австро-Венгрия якобы предлагает Италии. В итальянской палате депутатов пацифистски настроенные ораторы переходили от утверждения необходимости мира к обсуждению конкретных условий, на которых он может быть заключен.

«Война, — заявил один из депутатов, — оказалась непредвиденно длительной. После наступления первых дней она приняла позиционный характер… и Европа еще долго должна будет приносить огромные жертвы экономическими ресурсами и людьми. Так что в конце концов победитель в агонии упадет на труп побежденного»[708].

Выступления лидеров социалистической фракции парламента были выдержаны в эти дни в том же духе, что и выступления склонявшихся к империалистическому миру буржуазных депутатов. Еще до опубликования немецкой ноты социалистическая фракция парламента внесла в палату проект «резолюции о мире», призывавший итальянское правительство поставить перед союзными державами вопрос о созыве конференции представителей воюющих стран для выяснения условий мира. Полностью отдавая вопрос о мире на усмотрение буржуазных правительств, этот проект, как признавал Турати, «отнюдь не носил социалистического характера»[709]. Ультра-интервентисты приняли его в штыки, буржуазные пацифисты скрыто, а подчас и открыто одобряли. Наделав массу шума, вызвав множество откликов, породив надежду на скорый мир среди широких слоев населения Италии, в том числе и среди рабочих, этот проект был, как и следовало ожидать, бесславно похоронен палатой. Две недели спустя, 17 декабря 1916 г., Турати выступил в Монтечиторио о речью, в которой заявил, что мир должен принести Италии исправление границ и «стратегические гарантии на Адриатике»[710]. Это его присоединение к программе империалистической войны вызвало в Италии, по определению В. И. Ленина, «необыкновенную — и заслуженную — сенсацию»[711]. Буржуазные депутаты парламента, «ультра» в том числе, рукоплескали «социалисту», буржуазные газеты посвящали ему приветственные статьи. Восхваление Турати итальянской буржуазией принимало скандальный характер, и «Аванти!», неизменно боясь раскола с правыми и смягчая поэтому отрицательное впечатление, которое его выступление производило на рядовых членов партии, поспешила заявить, что буржуазная пресса «неправильно толкует» слова Турати[712]. Руководство партии также не дало отпора Турати. А Ладзари в том же декабре 1916 г. звал итальянский пролетариат «отказаться от химеры окончательного (т. е. возможного лишь при социализме. — К. К.) мира»[713].

Буржуазный пацифизм правых и центристская позиция руководства партии вызывали, однако, возрастающую оппозицию левых групп ИСП. Социалисты Турина приняли резолюцию, осуждающую речь Турати. В конце февраля 1917 г. в Риме на консультативном совещании руководства ИСП совместно с представителями парламентской группы Всеобщей конфедерации труда и секций, насчитывающих более чем по 100 членов, с критикой правых впервые выступила широким фронтом откристаллизовавшаяся за годы войны новая левая оппозиция в ИСП. Эта оппозиция прошла школу войны, школу Циммервальда и Кинталя, и хотя в речах ее представителей на совещании и было еще немало путаницы и революционной фразы, полученных в наследство от «непримиримых революционеров», но в них звучали также и новые ноты.