Чтение онлайн

Выступая на совещании, левые протестовали против центристской формулы «не поддерживать войну и не саботировать ее», критиковали выдвигаемый правыми шовинистический тезис «защиты родины» в империалистической войне и требовали от парламентской группы проведения «пролетарской политики», а от руководства ИСП — энергичной борьбы с войной, В резолюции, внесенной на совещании лидером неаполитанских левых А. Бордигой, еще не содержалось призыва к борьбе за пролетарскую революцию, как не было и постановки вопроса о неразрывной связи между борьбой пролетариата за мир и его борьбой за власть. В ней уже говорилось, однако, что партия должна «самым серьезным образом» отнестись к растущему в народе недовольству, должна способствовать его претворению в сознательные и пропитанные социалистической идеологией антивоенные выступления. Резолюция указывала на близость в Италии стихийного революционного взрыва и звала партию усилить пропаганду в массах, дабы быть готовой «во всех случаях» выполнить свое назначение. Резолюция Бордиги не собрала большинства голосов на совещании. Все же она получила около 40 % всех голосов, и это ясно показывает, как значительно было уже в это время левое крыло Итальянской социалистической партии.

Вот на такую и без того накаленную почву и упали в Италии первые известия о свержении самодержавия в России.

Русская революция и борьба классов и партий в Италии

(март — июль 1917 г.)

«Я вижу, словно это было вчера, — вспоминал 40 лет спустя Марио Монтаньяна, в те годы молодой туринский рабочий, — двор завода Диатто Фрежюс в то утро, когда газеты принесли известие о Февральской революции в России… Сотни и сотни моих товарищей по работе собрались здесь группами перед входом на завод, взволнованные и счастливые, и, показывая друг другу газеты, говорили, спорили, обсуждали… В течение всего дня в цехах царило живейшее возбуждение…, атмосфера праздника, полная взволнованности и энтузиазма»[714].

Итальянские правящие круги, боясь революционизирующего воздействия русских событий на итальянский народ, подхватили версию Временного правительства о русской революции как о революции, свершенной «во имя более энергичного продолжения войны». Глава итальянского правительства Бозелли отправил приветственную телеграмму главе Временного правительства князю Львову, а итальянские буржуазные газеты восхваляли русскую революцию как революцию «во имя войны и свободы» и уверяли своих читателей, что «она была совершена всеми классами русского общества под водительством буржуазии».

За славословиями и приветствиями, однако, крылся страх — боялись роста революционного антивоенного движения в Италии и, как сообщал 25 марта 1917 г. Турати Анне Кулишовой, боялись, что весной и летом могут произойти серьезные волнения, которые приведут к повторению «Красной недели» или даже к чему-то большему», «особенно если русская зараза распространится»[715].

Боялись, что революционные события ослабят военную активность России и она не станет более оттягивать на себя большую часть австро-венгерских сил. Уже с конца марта — начала апреля 1917 г. итальянские правящие круги начали также опасаться, что Временное правительство не сумеет «сдержать» массы и в России возьмут верх «экстремисты», т. е. большевики. Со все возрастающим страхом и озлоблением следили итальянские буржуа и помещики летом и осенью 1917 г. за ростом влияния В. И. Ленина и большевиков в России. Разногласия в среде итальянских правящих классов под влиянием русских событий еще больше обострились.

Ультра-интервентисты по-прежнему твердили о «войне до победы». Но итальянские буржуазные пацифисты, еще зимой 1917 г. начавшие зондировать возможность заключения сепаратного мира с Австро-Венгрией, весной 1917 г. повели этот зондаж ускоренными темпами и на все более льготных для Австро-Венгрии условиях. Но последняя упорно не шла на компромиссы. Зондаж окончился неудачей[716].

Трактовка русских событий итальянскими социалистами (особенно левыми) и отношение их к этим событиям были, конечно, иными. Для читателей «Аванти!» свержение самодержавия в России не явилось неожиданностью. Еще в январе — феврале 1917 г. в газете печатались статьи «Юниора», русского эмигранта в Италии эсера В. Сухомлина, утверждавшего, что революция в России неизбежна. Когда же революция произошла, «Аванти!» встретила ее с ликованием. С первых же дней свержения русского самодержавия «Аванти!» и в редакционных своих статьях, и в статьях того же Юниора говорила о русской революции как о революции подлинно народной. Газета решительно восставала против утверждений буржуазной прессы, будто революция эта совершена «для войны». «Красное знамя, поднятое рабочими Петрограда, имеет совсем иное значение, чем присоединение русских трудящихся к нынешнему положению (т. е. к войне. — К. К.), — утверждала «Аванти!» 19 марта 1917 г. Уже в мартовских номерах этой газеты начали также появляться высказывания, свидетельствующие о еще более глубоком и дальновидном понимании происходящего в далекой стране. «Грандиозность событий не отвлекает нас от нашей идеи-фикс, — читаем мы в редакционной передовой «Аванти!» от 30 марта 1917 г. — Революция не будет окончена, пока земля не будет принадлежать народу, а фабрики — рабочим». «Вы аплодируете концу, — обращался к буржуазным журналистам автор передовой, по всей видимости, Серрати, — мы приветствуем начало». И далее, обходя цензурные рогатки и скрыто указывая на коммунистический идеал, к которому стремятся русские революционеры, он вспоминал Бабефа, Дарте, Буонарроти. «Наши товарищи в России, — заключал он, — занимают ныне такую же (как бабувисты. — К. К.) позицию… и мы ими восхищаемся и желаем им большего счастья, чем то, какого в силу экономических условий своего времени достигли их предшественники»[717].

Выраженная в этих строках мысль о возможности и желательности перерастания русской буржуазно-демократической революции в пролетарскую вызвала возражения буржуазной прессы. «Русская революция неизбежно будет по своим результатам буржуазной революцией. Бабеф, Буонарроти и Пизакане не лишили французскую и итальянскую революции буржуазного характера… Все остальное — это романс двухтысячного года», — безапелляционно заявляла близкая к социал-реформистам «Секоло»[718].

Против тезиса о перерастании русской буржуазно-демократической революции в пролетарскую выступили и Турати, и Тревес. Но принципиальные противники революций, они были слишком опытными деятелями рабочего движения, чтобы не считаться с фактами. Турати, выступая 23 марта 1917 г. в Монтечиторио, заявил, что «было бы сектантством отрицать или уменьшать ценность замечательных русских событий лишь потому, что они не укладываются в заранее намеченные рамки»[719], а очередной номер «Критика сочиале» вышел с несколько декламационным призывом отдать революции «красные розы» и поднять в ее честь «алые знамена»[720].

Опасения, терзавшие в связи с русскими событиями итальянскую правящую верхушку, не были, однако, чужды левым реформистам. Возможность ослабления в результате революции военной активности России тревожила и их, и Турати, выступая 23 марта 1917 г. в Монтечиторио и лавируя, как между Сциллой и Харибдой, между буржуазной прессой и «Аванти!», выразил двусмысленное пожелание, чтобы русская революция оказалась полезна «как для целей войны, так и для целей мира»[721] А Тревес (так же, как, впрочем, и Турати) прямо заявлял в «Критика сочиале», что революционная Россия будет и впредь посылать свои войска в помощь Антанте[722]. Оба они всячески подчеркивали «буржуазный» характер русских событий и звали русский пролетариат примириться с тем, что он совершил революцию «для буржуазии». «История иногда делает скачки после длительного застоя, но никаким скачком не перепрыгнуть океана», — так Турати и Тревес «доказывали» принципиальную возможность перерастания буржуазно-демократической революции в пролетарскую[723].

Отвергнутая правыми, мысль Серрати была, однако, подхвачена левыми социалистами Италии. «Русская революция, — утверждал в «Гридо дель Пополо» один из ее редакторов, совсем еще молодой тогда А. Грамши, — не просто совершена пролетариатом.

Она носит пролетарский характер и неизбежно должна привести к установлению социалистического режима»[724].

Уже в апреле 1917 г. эта мысль перекочевала со страниц левосоциалистической прессы в устную пропаганду итальянских левых социалистов и начала проскальзывать в приветствиях русскому пролетариату и русской революции, во множестве принимаемых в то время рабочими собраниями и низовыми секциями ИСП (хотя представление широких масс итальянских социалистов и тем более беспартийных рабочих о характере и тенденциях развития русских событий неизбежно еще было смутным).

Важно отметить, что возможность перерастания русской революции в пролетарскую уже с марта 1917 г. неразрывно связывалась в представлении итальянских левых социалистов, в частности Серрати, с В. И. Лениным и большевиками. «Аванти!» весной 1917 г. не раз обращалась к Ленину и большевикам как к борцам за пролетарскую революцию в Россию. В России «есть граждане, которые думают, что революция не окончена, что надо идти до конца. Это экстремисты, крайние… мы с ними», — писал Серрати 17 апреля 1917 г. «Ленин… утверждает социалистические международные цели русской революции, которая иначе могла бы ограничиться простым буржуазным завоеванием. Вполне понятна поэтому ненависть, которую питает к нему буржуазия, так же как логична и наша глубокая к нему симпатия», — еще более четко формулировала «Гридо дель Пополо» ту же мысль[725].

В последней декаде апреля, после возвращения В. И. Ленина на родину, буржуазная пресса всех стран, в том числе Италии, подняла кампанию яростной на него клеветы. «Аванти!» смело выступила на защиту В. И. Ленина. Она не только правильно освещала историю возвращения В. И. Ленина на родину, но и высмеивала утверждения буржуазной прессы о В. И. Ленине как немецком агенте и вновь попыталась рассказать своим читателям о взглядах В. И. Ленина и большевиков. Материалы на эту тему были почти полностью сняты в «Аванти!» цензурой. Все же внимательный читатель мог узнать из газеты о В. И. Ленине, как о страстном борце против войны и власти буржуазии.

Видя в В. И. Ленине вождя грядущей пролетарской революции в России, редакция «Аванти!» сделала весной 1917 г. попытку установить непосредственные контакты с большевиками. «Восхищаемся вашим образом действий, шлем пожелания стойко держаться до конца», — гласило «Приветствие от, Аванти!», напечатанное в органе московских большевиков, газете «Социал-демократ» 31 марта 1917 г. «Нам особенно дорого это приветствие итальянских социалистов, — писала редакция большевистской газеты, — итальянские товарищи наиболее стойко и единодушно исполнили заветы II Интернационала, и руководимый ими итальянский пролетариат остался верен принципам социализма и классовой борьбы»[726].