Чтение онлайн

Ему тоже не надо было договаривать. «И в итоге всегда оказываются в опасности».

Купер прикрыл глаза, безмолвно соглашаясь.

Она глубоко вдохнула, загоняя все это — все то, чего не могла сказать, все то, чего не хотела говорить, — в легкие, и до боли наполнила их. А затем длинно выдохнула, выпуская все это наружу. Старый дурацкий способ. Мама научила.

Джемма уверенным шагом пересекла круг света около костра, а затем опустилась у ног Купера на корточки. Их лица теперь находились на одном уровне, и Джемма обхватила его лицо — так же, как он обхватил ее в голубой комнате. Может быть, у них новая традиция. Было бы так же прикольно, как и неуместно. В их случае.

Впрочем, когда Купер послушно открыл глаза, в ее мыслях не осталось ни единой шутливой нотки.

— Я спасу его, — сказала она.

Да, они всегда оказываются в опасности. Но им не всегда обязательно умирать. Я спасу Брайана, повторила она, глядя Куперу в глаза, для тебя.

— Не надо давать обещаний, которых не сможете выполнить. — Купер почему-то снова испугался, сжав ее руки на своем лице. — Не здесь. Не сейчас. И…

— Я найду его, — перебила Джемма. — Вытащу отсюда. Для этого я и приехала. Но для этого ты должен ответить мне еще на один вопрос.

Я не могу.

Я знаю. Этого и не требуется.

— Кто там, за этой дверью, Теодор?

Нельзя! Если я отвечу, он…

Куперу не нужно было договаривать. Джемма уже была здесь. В его голове.

— Кто за ней? — перебила она, зная, что на этот раз сможет получить ответ.

Он вцепился в ее ладони и выглядел так, словно она толкала его к пропасти.

И в его мыслях было всего лишь одно слово:

Бог.

Джемма проснулась резко.

Так бывает после кошмаров, когда на выдохе тебя вы­швыривает в реальность: секундой назад ты был в аду, а сейчас смотришь в потолок, чувствуя, как взмокла под тобой подушка. Пытаясь прийти в себя, Джемма перевернулась на бок и слепо нашарила на кровати рядом с собой еще один спальный мешок, в котором кто-то спал. В комнате было темно и холодно. Проморгавшись, Джемма увидела, что все спят, — все, кроме Кэла, сидевшего спиной к двери. Он молча смотрел на Джемму, дожидаясь, когда она найдет его глазами, а затем шепотом спросил:

— Купер?

— Нет, — пробормотала Джемма на грани слышимости, — просто плохой сон. Это ведь, — она едва ощутимо похлопала по мешку, — не Доу?

Кэл, кажется, не поверил и только покачал головой. Но Джемма, перевернувшись на другой бок и натянув спальный мешок поглубже, не смогла бы сказать, соврала она или нет.

Сон, только что бывший ярким и отчетливым, распадался на части, переставая быть единым целым. Она пыта­лась сосредоточиться, но вслепую ловила только обрывки воспоминаний: стук из-за двери, руки на своем лице, свои руки — на чужом, серые отчаянные глаза, я ему не сказала… Он никогда не видел… Сосредоточившись на облезлом срубе перед собой, она насильно вытаскивала их на поверхность: но стоило схватить образ, как он тут же растворялся в забытьи. Джемма нашарила на груди медальон и сжала его.

Ч­то-то не так… Ч­то-то не так. Ч­то-то не так!

А когда наступил следующий день, долина оказалась окрашена в серый.

— Вот тебе и доброе утро, — выстукивала зубами Джемма, не подготовленная к такому повороту событий.

Конечно, из-за накрывшего ее снега Слехт должна была выглядеть белой, но отсутствие солнца все превращало в унылый серый. Если бы не кромка чернеющего леса на возвышающихся вокруг холмах, тяжелое небо сливалось бы с землей в единую безрадостную палитру.

— Какая температура? — мрачно спросил Норман, стуча кроссовками по крыльцу.

— Градусов двадцать. Но влажно. — Джемма шмыг­нула носом. — Так что считай ближе к двадцати двум. Доу разноется.

— Доу все слышит, — скрипучим тоном ответил Доу, толкая не менее скрипучую входную дверь.

Кэл, перекатывающийся с пяток на мыски чуть по­одаль от дома, обернулся на их мрачное сборище. Сам он не улыбался. Джемма понимала почему.

Они не готовы к такому понижению температуры. Ни их одежда, ни их снаряжение не рассчитаны на это. За одну-единственную ночь Глеада надежно заперла их в деревне — теперь уйти в лес в случае опасности не получится.

«“И, пока мы будем блуждать в потемках, зима вступит в свои права. А начавшись, она уже никогда не закончится”. Черт бы тебя побрал, — подумала Джемма, разглядывая заснеженную улицу, — с твоими идиотскими предсказаниями».

Мойре они сказали, что идут прогуляться, но она почти не заметила их ухода, притихнув в кресле и уставившись куда-то за окно. Рассеянности, правда, в ее взгляде не было: она смотрела на заметенную улицу со встревоженным замешательством. Снегу был не рад никто.

Тем не менее снег не сбил их с курса. У них был план.

Сегодня им предстояло обойти всю низину: утром Джемма и Кэл сошлись на том, чтобы обезопасить периметр от того, что теперь, как они знали, обитало в этом лесу. На вооружение они взяли несколько примочек, которые должны были, в теории, работать здесь на магической основе, — печати Птаха, защищающие от многих видов хищной нечисти, амулеты с лидийскими рунами, из тех, что создают охранную энергетическую цепь, — и кое-что из радарной техники Кэла.

— Техника? Бесполезно, — попенял Доу, выныривая из шарфа. Шапка съедала даже взгляд: между ней и воротником торчали только нос и недовольно скривленные губы, обхватившие сигарету. — Как обычно, заставляете нас всех бесцельно тратить вре…

— На каком расстоянии будем копать? — жизнерадостно перебил его Норман.

Лопаты приметили в настежь открытом развалива­ющемся амбаре за домом; чьем — непонятно. Были бы и рады спросить, да не у кого. Две женщины торопливо забежали внутрь соседнего дома, когда они проходили мимо, а мужчина смотрел на них из-за забора так смурно, что и с вопросами лезть не хотелось. Так что, в общем-то, от воровства их никто не останавливал.

Когда они вышли из деревни, мир вокруг был огромен и тих. Подошвы хрустели по свежему снегу, от ночных завываний осталась только морозная тишина, воздух стоял крепкий и зимний. И от этого как будто особенно сильно ощущалось, что на протяжении десятков миль вокруг нет никакой жизни — в обычном, цивилизованном ее понимании. Только громада леса, обступившая их со всех сторон, и они, бредущие по скрипучей серой котловине внутри ветвистой ловушки.

Так Кэл и сказал, когда они только пришли сюда: «Посмотри, — ткнул пальцем, —эта низина зажата лесом и холмами, как яма-ловушка». Воспоминание об этом почему-то вспыхнуло именно сейчас, когда Кэл, в полном согласии с миром и с самим собой, насвистывал себе под нос какую-то мелодию. Джемма, отставая от остальных, — кроссовки забивались снегом, идти было холодно и мерзко — пыталась выскрести из воспоминаний остатки прошедшего сна. Перед глазами — только лицо Купера, бескровно-белое, замершее от ужаса. Она помнила, что он кричал на нее, но не помнила почему. Еще была комната, и дверь, и чей-то голос — но чей?..